Реставрация по Растрелли: в Царском Селе открылась церковь Елизаветы
Открывшаяся после реставрации церковь Воскресения Христова в Екатерининском дворце Царского Села демонстрирует пример бережного отношения к историческим памятникам. Образец русской храмовой архитектуры середины XVIII века, возвращенный к жизни, показали сперва руководству страны, позже — журналистам, а сейчас увидеть уникальный интерьер елизаветинского барокко может каждый. Осмотр церкви, построенной по распоряжению Елизаветы Петровны, убеждает: российские мастера работают по лучшим мировым стандартам.
Дворцовая церковь, заложенная в 1746 году и освященная десятилетием позже, разрабатывалась Андреем Квасовым и Саввой Чевакинским, но окончательный проект был сделан по чертежам обер-архитектора Франческо Растрелли. При этом вид ее во многом определила сама Елизавета Петровна. Храм отвечает утверждению государыней русского национального начала. Это отразилось и в пятиглавии (маркирующем исконно православное зодчество), и в деревянной позолоченной резьбе взамен мраморной отделки, и в высоком — полностью закрывающем алтарь — иконостасе, что искусствоведы связывают с допетровскими традициями.
В этой церкви крестили младенцев Дома Романовых и среди них будущего последнего императора, сюда приводили на службы воспитанников Лицея, на этих хорах служил Дмитрий Бортнянский. Во время фашистской оккупации в разграбленной церкви был устроен мотоциклетный гараж. С начала 1950-х и до конца 1990-х годов законсервированный интерьер показывался только сверху — с хоров. И вот сейчас, после четырехлетней реставрации при участии 350 специалистов, церковь можно увидеть, спустившись в зал.
Великолепная колористика — позолоченное убранство на темно-синих стенах; два этажа окон с одной стороны, свет из которых отражается в зеркалах на противоположной стене; декорирующие интерьер ангелы — как времен Василия Стасова, восстанавливавшего дворец после пожара в 1820 году, так и эпохи Растрелли... Всё это те «метафизические» барочные эффекты, намекающие на бесконечность пространства, что свойственны и другим парадным залам времен дочери Петра.
Реставраторы опирались на Венецианскую хартию по вопросам сохранения и реставрации памятников, утверждающую максимальную аутентичность — без подделок под старину. Поэтому, например, в рамах, где должны быть иконы, — преимущественно серые холсты. Из 144 икон-картин (в основном XVIII века) после войны сохранилось всего несколько. В паре случаев реставраторы оставили полоски подлинного живописного холста — следы варварства оккупантов, ножом вырезавших изображения.
— В интерьере церкви около 5 тыс. элементов декора, — рассказал «Известиям» Борис Игдалов, директор Царскосельской янтарной мастерской, ответственной за реставрацию. — В том числе — позолоченная деревянная резьба времен Растрелли. Нашим специалистам удалось очистить подлинное золото от почернений, избежав перезолачивания.
Единственным очевидным отступлением от Венецианской хартии стал иконостас.
— Иначе нам пришлось бы затянуть серой тканью почти все его проемы, — пояснила «Известиям» директор ГМЗ «Царское Село» Ольга Таратынова. — А это всё же православный храм, иконостас играет особую роль в восприятии интерьера. К тому же если об иконах со стен известно мало, то как выглядел иконостас, мы представляем подробно.
На диаконских дверях в алтарь остались изображения двух архангелов. Весь остальной иконостас написан заново художниками Академии художеств, но это не современная «фантазия на тему», а научная реконструкция. В алтаре же висит чудом сохранившаяся икона 1749 года «Иоанн Дамаскин» кисти 20-летнего Ивана Аргунова. Вероятно, это самая ранняя из его работ. Молодой крепостной графа Шереметева был отдан в подмастерья придворному живописцу Георгу Грооту, оформлявшему церковь.
Увы, в алтарь пускать посетителей не будут, и очень жаль, что они не увидят не только икону кисти Аргунова, но и купольный шатер в центре алтаря, а также уцелевший в войну камерный плафон «Слава Святого Духа». И всё же главное — что наконец-то можно оказаться внутри церкви, давно ставшей визуальным символом Царского Села.
