Золотые бабочки Солнца: в Петербург привезли остатки сокровищ инков
Выставка «Золото империи инков. Бог. Власть. Вечность. 2000 лет великой цивилизации», открывшаяся в Российском этнографическом музее в Петербурге, вызвала закономерный ажиотаж. Легендарные сокровища, веками сводившие с ума Старый Свет, почти не представлены в российских коллекциях. Ценность более 80 произведений, привезенных с другого континента, определяется, конечно, не только материалом и «древностию лет». Перед нами — высокие образцы ювелирного искусства, реабилитирующие именно художественность этой культуры, для Старого Света поначалу неочевидной.
В залах — множество людей. Вокруг витрин стоят студенты художественных вузов и зарисовывают артефакты — фотографировать настрого запрещено. Родители и бабушки-дедушки приводят на выставку детей, справедливо не боясь, что те заскучают, рассматривая декоративно-прикладное искусство: мышление мастеров исчезнувшей «праамериканской» цивилизации резонирует как раз с чистым детским восприятием.
Свидетельства конкистадоров-завоевателей, легшие в основу испанских хроник, создают поистине сюрреалистический образ государства «варваров», где из чистого золота сделаны целые сады и поля, населенные всевозможной живностью из этого же металла, а драгоценные статуи — ростом чуть ли не с человека. Испанцы увозили в Европу золото тоннами, и речь не просто о краже ценного материала, сакрального для аборигенов (золото считалось слезами и капельками пота Солнца), а о массовой гибели произведений искусства. Завоевателей интересовала не работа мастеров, а только сам металл. Сохранилось свидетельство об одном военачальнике, который приказал переплавить множество тончайших бабочек в слитки. Поэтому большинство представленных изделий, как и вообще сохранившегося золота инков, — из захоронений. В доколумбовых цивилизациях, как и в Древнем Египте, верили в существование «бытовой» жизни после смерти и снабжали умерших всем необходимым.
Название «Золото империи инков» условно, как и все датировки, разброс в которых достигает тысячи лет: например, «500 г. до н.э. — 500 г. н.э.». К тому же не все экспонаты сделаны из золота — есть и предметы из других материалов, что нисколько не умаляет их ценности. Скажем, расписанные керамические свирели или горны в виде звериной пасти интересны и как древние музыкальные инструменты. Шлем, сделанный из растительного волокна и хлопковой нити, удивляет сохранностью: возможно, ему полторы тысячи лет! Наконец, условно и обозначение цивилизации, поскольку, помимо инков, на выставке представлены и произведения народов, завоеванных ими.
Но, помимо истории и географии, их объединяет и сам художественный язык. Образность представленных артефактов выходит за границы, известные искусству Старого Света. Создать произведения таких конструкций, таких «формосложений» могли люди только иного мировоззрения. Часто сложно уловить грань между антропоморфным и зооморфным, как в случае с золотой погребальной сумочкой. Вроде бы изображен мужчина с огромной головой, но не случайно мальчик, рассматривающий экспонат на выставке, говорит дедушке: «Нет, это не человек, а кот»: между ног виднеется хвост, а руки похожи на лапы с когтями. Или вот керамический сосуд, напоминающий перевернутую на спину корову, из вымени которой растут головы. Право же, здесь поверишь в гипотезы об инопланетном происхождении иных цивилизаций.
Выставка прекрасно вписалась в огромный, площадью почти 1 тыс. кв. м Мраморный зал Этнографического музея, напоминающий об античных храмах. И символично, что в таком пространстве происходит наше всматривание в исчезнувшую, но оставившую столь яркий след культуру.
