За последний год Центробанк неоднократно констатировал, что темпы роста выдачи потребительских займов намного опережают темпы увеличения экономики — кредитная масса растет быстрее, чем денежные доходы населения. Это создает угрозу кризиса, который несет опасность как гражданам (которые могут попасть в кабалу), так и банкам (которые могут получить большой портфель проблемных займов). Кредитный кризис — крайне нежелательный сценарий, и ЦБ вполне ожидаемо принимает меры по его предотвращению.
У Банка России есть два основных инструмента для регулирования денежно-кредитной политики: ключевая ставка и повышение коэффициентов риска по займам. В нашей стране традиционно как элемент управления чаще используется ставка. Коэффициенты — напротив, меняются редко. Однако они удобны тем, что, в отличие от ключевой, позволяют избирательно влиять на определенные виды займов.
Коэффициенты риска (устанавливаются отдельно для разных категорий кредитов) определяют, какой размер запасов на возможные потери по ссудам должны создавать банки. Увеличение этой нормы заставляет финансовые организации больше средств направлять в резервы, из-за чего снижается рентабельность банковского бизнеса. Этот факт демотивирует кредитные организации выдавать займы. Таким образом, меняя коэффициенты риска, ЦБ регулирует привлекательность разных типов кредитов для банков: их снижение стимулирует кредитование, рост — напротив, охлаждает.
С 1 апреля Центробанк повысил коэффициенты риска на 30 процентных пунктов. Это связано с тем, что объем кредитования граждан за январь-февраль 2019 года увеличился на 2,6%, что значительно выше показателя за тот же период годом ранее.
Интересно отметить, что использование именно коэффициентов риска очень популярно у Народного банка Китая. ФРС США и ЕЦБ используют этот инструмент намного реже. Банк России до недавнего времени тоже менял эту норму редко. Однако бурный рост потребкредитования вынудил его прибегнуть и к этой мере охлаждения рынка.
Для граждан это означает две вещи. Первая — увеличение ставок по займам. Банки, которые продолжат кредитование, будут вынуждены несколько поднять процент по ссудам. Связь этого повышения с ростом коэффициентов достаточно непростая, но экспертная оценка дает плюс 1–2 процентных пункта к действующим ставкам (по данным ЦБ, на январь 2019-го они составляли 13,1% на срок свыше 1 года). Это не очень много, хотя и не особо мало. Такое увеличение призвано скомпенсировать для банка отвлечение средств в резервы.
Вторая — финансовые организации станут придирчивее, решая вопрос о выдаче кредита. Часть сомнительных заемщиков, скорее всего, получат отказ.
С одной стороны, и отказ в кредитовании, и рост ставки будут восприняты потенциальными заемщиками, спору нет, негативно. Но с другой, тем, кому банк отказывает, лучше всего тоже отказаться от кредита и не обращаться за ним в другое место, чтобы не попасть в долговую яму.
С точки зрения государства, снижение кредитной активности нежелательно, так как замедляется платежеспособный спрос населения на товары и услуги. Это негативно влияет на ВВП. Но, с другой стороны, чрезмерный рост кредитования тоже опасен, так как грозит кредитным кризисом. А роль ЦБ как мегарегулятора финансовых рынков как раз и заключается в постоянном поиске разумного компромисса между повышением кредитной активности и рисками, с этим связанными.
Найти этот компромисс совсем не легко, так как многие эффекты от изменения регулирования проявляются не сразу, а только спустя некоторое время. Обычно требуется как минимум один или два квартала, чтобы макроэкономические эффекты регулирования себя проявили, а статистика зафиксировала вызванные этим изменения. Именно поэтому регулятор вынужден действовать небольшими «ступеньками»: повышение коэффициентов, пауза, наблюдение. Если эффект охлаждения рынка потребкредитования не достигнут, то цикл регулирования повторяется столько раз, сколько требуется для достижения результата.
Такой метод управления требует много времени, но относительно безопасен. Шансов вызвать обвал рынка как реакцию на решение ЦБ почти нет. Тактика малых шагов в таком тонком деле, как регулирование финансовых рынков, последние 300 лет себя оправдывает.
Автор — доцент РАНХиГС
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
