Купеческое гнездо: Николай Мещерин создал образ русской усадьбы
Музей русского импрессионизма продолжает выискивать забытые имена художников начала XX века. После Елены Киселевой, Михаила Шемякина и Арнольда Лаховского решено было привлечь внимание к Николаю Мещерину — фотографу-любителю и пейзажисту, писавшему русскую природу во французском духе. Третьяковская галерея (ГТГ) выступила соорганизатором экспозиции «Николай Мещерин. Выход из суеты» и дала часть произведений, которые никогда не покидали запасников.
Николай Мещерин родился в купеческой семье, его отец был основателем Даниловской мануфактуры. Юноша окончил Московскую практическую академию коммерческих наук, но идти по родительским стопам не захотел. Занялся фотографией, затем начал брать уроки живописи. А овладев кистью, поселился в подмосковной усадьбе Дугино и посвятил себя свободному творчеству.
Его стиль балансирует между Моне и Синьяком. Так, например, «Пейзаж. Поляна» (1914) выглядит чистым образцом пуантилизма — притом весьма удачным. Изображение здесь сложено из мириад красочных точек. В той же технике решен и деревенский пейзаж «К вечеру» (1906) — смесь французского с «нижегородским» здесь выглядит на удивление органично. Ну, а серия этюдов 1916 года «Восход солнца» из собрания Третьяковки заставляет вспомнить о «Руанских соборах»: вслед за родоначальником импрессионизма Мещерин изображает один и тот же вид при разном освещении.
Главные произведения Мещерина в экспозиции — третьяковская «Лунная ночь» (1905) и стилистически близкая к ней «Перед рассветом. В июньскую ночь» того же года (коллекция Вологодской областной картинной галереи). В обоих случаях причудливая вязь длинных и коротких мазков вкупе с мягким сиренево-фиолетовым колоритом создают немного нереальный, «вибрирующий» образ сумеречной природы.
Мещерин жил отнюдь не затворником: многие коллеги-живописцы подолгу у него гостили. В числе завсегдатаев усадьбы были Исаак Левитан и Игорь Грабарь. И их картины на выставке тоже представлены. Идея поместить творчество Мещерина в художественный контекст несомненно удачна. В конце концов, любое новое для зрителей явление легче объяснить через сопоставление со знакомым. Ирония в том, что работы других авторов оказываются более интересными, чем холсты самого Мещерина.
Здесь, например, восхитительный поздний эскиз Левитана «Лунная ночь» (1899) из собрания ГТГ: тонкие стволы березок на фоне свинцового неба нарисованы прерывистыми белыми линиями, а кроны на них выглядят темно-серыми «облаками». Еще одна третьяковская картина того же автора и года — «Последние лучи солнца» — демонстрирует не только мастерскую работу с колоритом, но и оригинальное композиционное решение: извилистая сельская дорога разделяет изображение на две неравные плоскости, и это придает пейзажу внутреннюю динамику.
Великолепны и вещи Грабаря. «Дорожка в усадьбе», «Угасающий день» (оба — 1904), «Весенний ветерок» (1905), «Заход солнца» (1907), «Баба с ведрами» (1908) восхищают стремительным бегом линий, насыщенностью и в то же время изяществом цвета. Тем, чего как раз нет у самого Мещерина, образы которого более статичны и лишены красочной «полнозвучности».
Вот и получается, что на выставку стоит прийти даже не ради работ Мещерина, а чтобы увидеть шедевры его современников. Хотя, конечно, образ «купеческого гнезда» создается совместными усилиями. И не меньшую роль, чем живопись, здесь играют фотоработы главного героя. Запечатлевая с помощью камеры подмосковную природу и усадебную жизнь — с охотниками, будто сошедшими со страниц Тургенева, катанием на конных санях, неспешными прогулками по полям да лесам, — Мещерин не делает художественных открытий, но переносит нас в «прекрасное далеко», откуда так не хочется возвращаться...
