Сегодня в новом Доме-музее Тургенева на Остоженке, открытом при участии Владимира Путина, начинается масштабная международная научная конференция, посвященная 200-летию со дня рождения великого писателя. Специалистам из России и других стран предстоит обсудить достижения современного тургеневедения и взглянуть на творчество Ивана Сергеевича из XXI века.
Тургенев занимает четвертое место по популярности среди русских прозаиков — после Толстого, Достоевского и Чехова. По выражению Мережковского, Тургенев — это «гений меры», гармонии, красоты, терпимости, благородства. Перефразируя Блока, который говорил: «Веселое имя — Пушкин», скажу: «Свободное имя — Тургенев». Для меня Иван Сергеевич из тех, кто может — неожиданно для всех и даже для себя — сорваться с насиженного места и броситься вдогонку за мечтой. Многим кажется, что его путеводной звездой была французская оперная прима Полина Виардо, за которой он, и правда, следовал всюду. Но была у «мценского помещика» и другая мечта — свобода помыслов, слов и дел.
Один из первых среди современников он понял, что Россия и Европа — не антагонисты, ставящие под сомнения достижения и самобытность друг друга, а единый культурный ареал, христианский мир, стремящийся к гуманизму и прогрессу. Прожив большую часть жизни за границей, он никогда не отрекался от родины, не порывал с ней связей, писал по-русски и о русских людях. Не говоря уже о том, как много он сделал для популяризации отечественной литературы в Европе: издания и переводы Пушкина, Гоголя, Лермонтова, Гончарова выпускались при его непосредственном участии.
Кстати, космополитов в современном понимании этого слова Иван Сергеевич не жаловал, достаточно вспомнить как иронично в романе «Дым» он описал русскую диаспору, которую он прекрасно знал по Баден-Бадену. И совершенно с другой, уважительной интонацией он показал крестьян в «Записках охотника». Именно они принесли Тургеневу мировую славу. Это было не только открытием русской литературы, но и открытием России, которую в Европе тогда, в середине XIX века, мало знали. Тургенев «прорубил окно в Европу» для русской литературы и окно в Россию — для литературы западноевропейской. При его участии у нас стали печататься произведения Флобера, Золя, Доде.
Сейчас о Тургеневе всё чаще говорят как о непрочитанном классике, ссылаясь на то, что мы знаем только две-три его вещи, да и то из школьной программы: «Записки охотника», «Отцы и дети», «Дворянское гнездо». У нас долгое время культивировалось стереотипное восприятие его как социального романиста, писавшего, впрочем, еще что-то социально-историческое, «неважное». Кем же был орловский помещик, проживший полжизни за пределами России?
Во-первых, конечно, культуртрегером, посланником российской литературы в Европе. Закончив Берлинский университет, он говорил и писал на нескольких языках, почитал своим учителем Гёте наряду с Пушкиным. Кстати, это не было чем-то необычным в те времена: поездки за плодами учености в Германию было отличительной чертой целого поколения конца 1830–1840-х годов (вспомним пушкинского Ленского).
Во-вторых, Тургенев стал создателем языка русской прозы, как Пушкин — языка русской поэзии. До сих пор отечественные прозаики пишут сформированным им слогом. Чтобы в этом убедиться, достаточно открыть любую страницу «Записок охотника».
В-третьих, он стоял у истоков традиции классического русского романа и крупной прозаической формы. Никто так тонко и убедительно не написал о переживаниях вдруг возникающей любви, как Тургенев в повести «Ася». Как показывают исследования социологов, у молодежи именно эта вещь пользуется наибольшей популярностью — это к вопросу о «несовременности» классика. По чувствам Аси и рассказчика, господина НН юные девушки и молодые люди могут сверять собственные переживания. Может, «Асю», а также «Клару Милич» нужно проходить в школах в первую очередь?
Ну а пока школьную программу не расширили, узнавать о Тургеневе советую из театра — на московских сценах идет 24 постановки по его произведениям. Конечно, всегда возникает вопрос, сколько там тургеневского и сколько — режиссерского, но есть и очень точные инсценировки. «Первая любовь», «Месяц в деревне», «Клара Милич», «Провинциалка», «Рудин»... Спасибо им за «другого Тургенева», которого они делают нашим современником.
Автор — председатель Тургеневского общества Москвы
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
