Недавно мелькнула новость: «нейронная сеть» якобы написала рассказ. «Нейросеть» — звучит солидно: сразу представляется, что там какие-то трубки, булькают жидкости в подсвеченных аквариумах и сплошная матрица. Нет, известно, что под «нейросетью» понимают самообучающуюся программу, которая вычисляет коэффициенты связей между элементами, выполняет обобщения и всё такое. Но мне больше интересно про литературу, потому что, во-первых, компьютер писал рассказ «под Гоголя», а во-вторых, соавтором у него был известный отечественный фантаст Сергей Лукьяненко.
В 2007 году распространился слух, что вышел первый (по крайней мере, первый русский) роман, написанный компьютером. Машина потратила три дня на создание продолжения «Анны Карениной», которое называлось «Настоящая любовь.wrt», причем саму программу писали восемь месяцев. Тогда говорили, что издателям не понравилась первая версия романа, что-то во вводных поменяли, а получившийся результат привели в божеский вид уже редакторы. Тут же поползли слухи, что всё это сотворил «литературный негр» и компьютерный роман — большая мистификация.
Так или иначе, «чистого» эксперимента не было. Людьми были заданы условия, и, самое главное, невозможно было оценить степень редакторской правки. А я помню рассказы старых редакторов о том, что они делали с романами, которые писали видные деятели союзных республик. Перевод и умелая редактура превращала их в книги хотя и скучные, но похожие на настоящие.
Два года назад в финал одной японской премии прошел роман, опять же написанный компьютером. Произведение называлось «День, когда компьютер пишет роман», и новость заключалась именно в том, что он прошел в финал (компьютерные тексты участвуют в премиях довольно давно). Но и там слово «написал» трактовалось своеобразно: компьютеру давался примерный набросок сюжета, придумывались образы персонажей и даже образцы фраз и словесных конструкций.
Итак, компьютер не пишет роман, он будто украшает елку, выросшую в другом месте. С помощью машины ветви обматываются словесным серпантином и гирляндами-метафорами. Украшения можно оценить, процитировав отечественный эксперимент с Гоголем: «Жил в селе пекарь: возле церкви, близ церкви Иоанна-Галеевского (она была большая, церковь). Церковь деревянная, почерневшая, убранная зеленым мохом, с тремя конусообразными куполами, уныло стояла почти на краю села. Заметно было, что за время обмелели или, лучше сказать, совсем потухали последние ее свечи. Свечи теплились пред темными образами. Свет от них освещал только иконостас и слегка середину церкви. Отдаленные углы притвора были закутаны мраком» (орфография и пунктуация сохранены).
Правда писатель-редактор потом попытался привести этот текст в человеческий вид. На мой взгляд, он сделал это напрасно, потому что, как говорил персонаж знаменитого мультфильма, «Брейся, не брейся, а всё равно на елку не похоже». Современный писатель, пишущий «под гения», заведомо находится в проигрышном положении, вне зависимости от способностей. Гоголь сделан не из слов «давеча», «знатный конь» и «Басаврюк». Бог знает, из чего он сделан — из украинской степи, из мороза, когда скрипит снег под бурками, из большой реки, по которой плывут лодки, из запаха шинельного сукна в лавке. Он сделан из литературного колдовства, собственных несчастий, мучительной религиозности, страхов быть похороненным заживо и даже пламени в камине. Может ли повторить это машина? Воображаемая машина будущего, наверное, может — такая, как в фильме «Матрица». В будущем всяко может быть.
А пока чуда не выходит — еловые дрова суют в топку, а тепла нет. В итоге мы получаем текст, похожий на китайские инструкции на русском языке. Сам Лукьяненко говорит (и справедливо): «У нас порой выходят книги, написанные хуже, чем история из-под пера нейросети». Он говорит еще мягко — таких книг у нас море разливанное. Издательства давно экономят на редакторах. Про корректоров я и не говорю — они уж в иных мирах. Так что вывод о том, что «писатель еще нужен», я бы трансформировал: «Редактор абсолютно необходим».
Редактура — это такое заколдованное место, особая точка в создании текста. Она не видна читателю, но ее отсутствие бывает заметно даже не как ложка, а как ведро дегтя в бочке меда. Редактура нужна даже гениям. А так-то хороший текст будто заколдован, а дурной — прост и хорошо воспроизводится. Как писал Илья Ильф: «Все талантливые люди пишут разно, все бездарные люди пишут одинаково и даже одним почерком».
Автор — писатель, литературовед, член жюри премии «Большая книга»
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
