Танцуют все
Музыкальный театр имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко представил программу одноактных балетов. Постановки «Призрачный бал», «Одинокий Джордж» и «Минус 16» обозначили три музыкально-пластических стиля и поведали о гармонии физического и духовного.
Бессюжетный «Призрачный бал» Дмитрия Брянцева — дань балетному романтизму XIX столетия. Для романтиков гармония означала прежде всего красоту. Серия неоклассических дуэтов и ансамблей на музыку Фредерика Шопена являет ее во всем многообразии. Герои спектакля, взаимодействующие на условном балу, прекрасны и внешне, и внутренне.
Шопеновские образы покоя, светлого созерцания хореограф отразил в широких девелоппе и скульптурных позах. Безмятежный полет — в легких пробежках и воздушных поддержках. Патетические интонации томления и вдоха, филигранно обыгранные пианисткой Анной Малышевой и дирижером Феликсом Коробовым, — в трепетных арабесках.
Рефлексирующий тон хореографии Брянцева потребовал пластичных, хорошо сложенных артистов. Из пяти солирующих пар ближе всего к замыслу балетмейстера оказались Валерия Муханова, балерина с аристократичными линиями и выразительными руками, и фактурный танцовщик Дмитрий Соболевский. Их вдумчивое, элегантное исполнение подчеркнуло строгую графичность пластики.
«Одинокий Джордж», поставленный Марко Геке на музыку Восьмого квартета Дмитрия Шостаковича — оммаж европейскому сontemporary dance ХХ века. Отказавшись от подробной программы (в буклете упоминаются лишь посвящение балета столетней черепахе с Галапагосских островов и тема одиночества), хореограф рассказал пронзительную историю о разладе внутри семейных пар. Персонажи Геке измучены, потеряны, безумны. Одним словом, негармоничны. В стремлении забыться они объединяются в ансамбли-союзы, каждый из которых заканчивается трагедией.
Высоковольтная, сотканная из сплетения нервов партитура квартета (переложение для камерного оркестра выполнил Рудольф Баршай) порождает столь же экспрессивный, аффектированный танец. Чего стоит одно центральное трио Оксаны Кардаш, Эрики Микиртичевой и Георгия Смилевски с резкими изгибами силуэтов и акробатическими поддержками. Накал страстей по мере развития балета неумолимо нарастает, и желанный покой герои обретают только в заключительном посмертном адажио.
Для израильтянина Охада Нахарина гармония ассоциируется со свободой. Создатель гага-данс — особой техники, основанной на непринужденной пластической импровизации, Нахарин убежден: танцевать может каждый, независимо от возраста и профессиональной подготовки. Ключ к высшему, истинному танцу лежит через духовное и физическое раскрепощение.
В спектакле «Минус 16» 19 артистов под началом харизматичного Максима Севагина проходят путь от зажатых людей в офисных костюмах до свободных, не стесненных законами и правилами душ. Под ритмы мамбо и техно герои движутся из классических балетных позиций к естественному, живому жесту. А в финальном балабиле выводят зрителей на сцену и объединяются с ними в импровизационном танцевальном вихре…
