Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Ситуация крайне странная: с одной стороны, мы постоянно слышим, что в ближайшие годы исчезнет то ли треть, то ли половина тех профессий и специальностей, которым сейчас обучают в системе профессионального образования. С другой — непрерывно выясняем, устраиваются ли выпускники по специальности. И при этом забываем, что через пять–семь лет многие из этих специальностей уйдут с рынка. 

Десять лет в России идет тихая борьба с подготовкой юристов и экономистов, а их все выпускают и выпускают. Государство удивляется — зачем? А население финансирует эту подготовку: 90% юристов и экономистов учатся на платной основе, на «бюджете» — только 10%.

Государство, ссылаясь на работодателей, убеждает молодежь получать рабочие профессии. Также им советуют идти в организации среднего профессионального образования (СПО) и затем становиться специалистами среднего звена. Часть молодежи не столько убеждается, сколько смотрит на свои результаты по сдаче ОГЭ в 9-м классе, понимает, что сдать ЕГЭ на высокие баллы не удастся, и идет в СПО.

В 2016 году 41% окончивших 9-й класс поступали именно в такие организации. В городах — 36%, в сельской местности — 53%. После окончания обучения большинство не работают по профессии или специальности, которую получили. И работодатели, которые вроде бы хотели их брать на работу, особого энтузиазма не выказывают, да и выпускники не очень рвутся работать в тех условиях, которые им предлагают, и за небольшую зарплату. Многие поступают в вузы по той специальности, которую получили в организации СПО, но уже без сдачи ЕГЭ. Как правило, учатся на вечернем или на заочном, но все равно — в вузе. 

При этом все словно забывают, что если Россия все же войдет в четвертую промышленную революцию, то полученные в системе среднего профобразования и в вузе специальности экономике не будут нужны. Роботы возьмут на себя выполнение рутинных операций. Рабочие в их традиционном виде практически перестанут существовать, как и юристы или экономисты, занимающиеся хоть и умственным, но все же формализуемым трудом.

Более того, врачи, 95% которых после окончания вузов работают по специальности, тоже в значительной своей массе станут не нужны. Участковый робот-врач в поликлинике быстро и качественно проведет диагностику, зафиксирует все в истории болезни и направит пациента к нужному специалисту — тоже роботу. И только в нестандартном случае пациент попадет к врачу-человеку. Но это уже будет специалист очень высокого класса. Как готовить таких врачей, как они будут получать и накапливать опыт, пока не очень понятно.

Кто-то скажет: не морочьте голову и не занимайтесь ненаучной фантастикой! Не занимаемся. Еще совсем недавно считалось, что робота нельзя научить шить рубашки и тачать обувь — очень много мелких, тонких операций. Но уже созданы робошвеи и робосапожники. Так что робоврач или робоучитель — дело не очень далекого будущего. Да, встанет много социальных и этических вопросов их использования. Но уже сейчас надо понимать, что этих вопросов не избежать и хотим мы того или нет, но их придется решать.

Какое отношение все это имеет к нашим волнениям о подготовке экономистов и юристов и к спору государства и населения по этому поводу? Самое прямое. Действительно, в массе своей экономисты и юристы в их нынешнем виде не будут никому особо нужны. Но они и сейчас, как правило, далеко не всегда используются по полученной специальности. Работодателю необходимы люди, обладающие несколько большей правовой и экономической грамотностью по сравнению с остальными работниками. Они нужны, например, для эффективного общения с клиентами или контрагентами. Соответственно, скоро надо будет осознать этот несложный факт и начать готовить специалистов широкого профиля по социально-экономической и правовой проблематике.

Если мы говорим о близящемся нашествии роботов, то надо думать, кто их будет разрабатывать и обслуживать. Если робот возьмет на себя индивидуальное обучение ребенка, о чем сейчас стали много писать, то как это повлияет на психику детей? И кто научит их общаться с себе подобными, а не с роботами? Может, это и станет главной задачей будущих учителей? Но тогда это совсем другой учитель, и готовить его надо иначе.

Пока мир только видит, что происходит быстрая поляризация рынка труда. Как заметил французский экономист Жан Пизани-Ферри, «технический прогресс делает бухгалтера безработным, помогает хирургу быть более продуктивным и не влияет на работу парикмахера». Думается, сейчас уже можно сказать, что и работу парикмахера этот прогресс скоро изменит.

Как ни странно это прозвучит, но в новой ситуации, вполне возможно, нужно не сокращать, а увеличивать подготовку специалистов именно с высшим образованием, делать ее максимально широкой, отдавать предпочтение гуманитарным и естественно-научным дисциплинам. Даже при обучении инженера гуманитарный блок должен стать превалирующим: хороший инженер обязан будет обладать ассоциативным мышлением и развитым воображением. Словом, в грядущем мире роботов остро будет востребован человек — его нам и предстоит готовить.

Автор — руководитель Центра экономики непрерывного образования РАНХиГС

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

 

Прямой эфир