Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Авто
На заводе «Москвич» до конца 2022 года соберут 200 электромобилей
Наука
Южная Корея открыла центр по разработке космических беспилотников
Общество
Демонтаж стел крупного воинского мемориала начался в Литве
Политика
Путин обсудил с Совбезом обеспечение внутренней безопасности РФ
Мир
Французы восхитились видео с Путиным за рулем авто на Крымском мосту
Политика
Ушаков заявил об отсутствии реальных шагов от Макрона для диалога с Путиным
Мир
Ливни затопили несколько населенных пунктов в Португалии
Мир
Путин обсудил с Жапаровым двустороннюю повестку
Армия
Шойгу заявил о значительном уроне ВСУ на луганско-донецком и южнодонецком направлениях
Происшествия
Площадь пожара на аэродроме под Курском составила 500 кв. м
Общество
ФСБ РФ попросила суд арестовать вице-премьера Украины Верещук
Экономика
Курс доллара поднялся выше 63 рублей впервые с 14 октября

Эдуард Артемьев: «Музыка — дело интимное»

Композитор — о пути к музыке, дружбе с Никитой Михалковым и трудностях в Голливуде
0
Фото: ТАСС/Владимир Смирнов
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Сегодня народный артист России, композитор Эдуард Николаевич Артемьев отмечает 80-летие. Без его произведений трудно представить кинофильмы Никиты Михалкова и Андрея Тарковского. «Свой среди чужих, чужой среди своих», «Раба любви», «Сибирский цирюльник», «Солярис» «Зеркало», «Сталкер» вошли в золотой фонд нашей культуры. А еще — оперы, оратории, кантаты, симфонии, электронные композиции и многое другое. «Известия» поздравили юбиляра и расспросили его о семье, дружбе, любви и, конечно, о музыке.

— Эдуард Николаевич, вы по гороскопу Стрелец. А они все свободолюбивые.

— Да, Стрельцы — они такие. Но обо мне этого не скажешь. Я как раз человек очень зависимый. Обстоятельства надо мной всегда довлеют.

— Композитором вы стали тоже под давлением обстоятельств?

Мой путь был предопределен. Дядя преподавал в Московской консерватории теорию музыки. Так что я заранее знал, что пойду туда. А перед консерваторией я учился в хоровом училище, где директором был Александр Васильевич Свешников (худрук Госхора СССР. — «Известия»). А дальше у меня было всё как по нотам. Поступив в консерваторию, я попал в те же теплые руки Александра Васильевича, который стал ее ректором.

— Смирились с судьбой?

— Я даже не думал. Просто переехал из одного дома в другой. Мне сказали, что так будет, и я пошел.

— Значит, к музыке вас привлек дядя?

— Наша семья была очень музыкальна. Тетушки пели. А одна служила актрисой в Малом театре. У отца Николая Васильевича был потрясающий голос, хотя он был не певцом, а химиком. Но война всё зачеркнула.

Вообще война многим судьбу сломала. Дядька мой Константин тоже был отличным музыкантом, с абсолютным слухом. Учился в музыкальном училище, поражал всех своими способностями. Но война помешала ему стать музыкантом. Сестра моя двоюродная окончила консерваторию. А когда началась Великая Отечественная — пошла рыть окопы, повредила руку и играть больше не смогла.

— Получается, вы один увековечили фамилию Артемьевых?

— Почему же? Мой дедушка отлил ее в бронзе. Он был литейщиком. За Белорусским вокзалом стоял завод художественного литья. Он там памятники отливал. В Бородине есть его работы. С именной печатью «Василий А».

— Вот вы в кого такой скромный.

— Наверно, у литейщиков были такие правила — не подписывать полностью фамилию. Все зависело от хозяина, на которого работали. Мог бы вообще написать «В.А.». Тогда не знали бы, что мастера звали Василием. 

— У вас множество наград. Но вы тоже об этом скромно молчите.

— Ну да. Я называю это побочным эффектом деятельности (смеется).

— Кинонаграды — результат вашего творческого тандема с Никитой Михалковым. И все знают: если режиссер приступил к съемкам, то возьмет композитором только вас.

Мы с Никитой дружны 52 года. Мне было 28, а ему — 20, когда мы познакомились. Я работал над всеми его картинами, кроме одной — «Очи черные». Потому что по контракту, составленному итальянскими продюсерами, музыку должен был писать их композитор.

— Что для вас значит эта дружба?

Мне даже трудно представить, что на его месте был бы кто-то другой рядом. Отношусь к нему как к ближайшему родственнику. Матушка его Наталья Петровна и Андрон (Кончаловский. — «Известия») — все они для меня очень близкие люди.  

— А за Андроном вы даже поехали в Америку. Несколько лет работали с ним в Голливуде. Для вас это было авантюрой? Вы говорили по-английски?

— Я согласился на предложение Андрона, меня пригласили на готовый договор. Так что место работы было. Знал, что на улице не окажусь. Но английский учил уже на месте. Ходил в частную школу, которую мне Андрон посоветовал. Там в классе было от одного человека до десяти. Мне сказали, если человек ничего не знает, лучше в группе заниматься. Обычно туда приезжали студенты на каникулы и заодно язык учили. И вот среди них оказался старый дед.

— Язык выучили?

— Говорю свободно, но не бегло. У меня очень ограниченный словарный запас. Но мне этого достаточно. Мои знания ограничиваются музыкой, электроникой и бытовыми делами. Газету читать не могу, да и не люблю я это. Лучше литературу почитать.

— Вы не думали эмигрировать, остаться в США навсегда?

— Нет. Я же дважды ездил в США работать. Первый опыт американской жизни у меня был в 1987 году. Три месяца прожил, а потом очень захотелось попасть на Новый год в Москву. И еле-еле оттуда вырвался на родину. Купил билеты и больше не стал возвращаться. Да и зачем, здесь Москва, жена, дом, а там я один...

Ну а когда поехал работать к Кончаловскому, решил, что надо уже и жену привезти. Честно говоря, рассчитывали на пару месяцев всего. Но когда понял, что застрял там надолго, сняли квартиру, приобрели машину. И прожили с 1991 по 1993 год.

В Америке не только много работы в кино было, но там приходилось работать еще и лицом. Каждый день с кем-нибудь встречаться, чтобы тебя не забыли.

— От этого зависела ваша карьера?

— Если ты уже знаменит, то тебе это не нужно. А когда ты нуждаешься в работе — обязательно.

— В Москве это правило тоже действует.

— Это всё оттуда пошло. И не так важно, где встречаться — пообедать, поужинать, посидеть просто в кафе, поговорить. И это ежедневно. 

— Как начинается день композитора Артемьева?

Встаешь утром, сажаешь напротив жену и начинаешь писать (смеется). Ну это же работа! Я совсем не могу рассуждать на эту тему. Музыка — дело интимное.

— Муза в работе обязательна?

— Может, и обязательна, но ждать ее прихода нельзя.

— Ночами вы спите или сочиняете?

— Я мало сплю. Ложусь в четыре, до этого всё работаю или читаю. Потом отрубаюсь и встаю в девять. Иногда мне снится музыка. Но не могу встать и заставить себя записать ее. Думаю: «Да ладно. Утром запишу». Но нет. Ничего на утро не помню (смеется).

— Никита Михалков рассказывал, что тоже спит мало.

— Он еще меньше моего, часа четыре на сон тратит. И такой режим у него всю жизнь, сколько я его знаю.

— Вы оборудовали в квартире студию. А соседи на позднее музицирование не жалуются?

— Нет. Когда мы переезжали в этот дом, купили две квартиры рядом. В одной я как раз и устроил студию, а в другой мы живем. В кабинете сразу сделали сильную звукоизоляцию. Соседи никогда меня не слышали. Наверно, и не знают, что рядом живет композитор. Это дом Академии медицинских наук, здесь в основном живут врачи.

— В прошлом году в Санкт-Петербурге проходил фестиваль «Петербургские каникулы», на котором оркестр играл вашу музыку на Дворцовой площади, а на экране показывали фильмы, к которым вы ее писали. Любите подобные форматы?

— Такие массовые мероприятия — это просто дань уважения публике. Больше ничего. Ну как заставить слушать 5 тыс. человек на площади? Только рок-музыканты могут держать такое количество поклонников, да и то заводят аудиторию не сразу.

— В Театре мюзикла с успехом идет ваша рок-опера «Преступление и наказание» в постановке Кончаловского. Но мало кто знает, что вы, помимо киносаундтреков, писали и музыку к спектаклям. Сейчас театры перестали заказывать вам музыкальное оформление?

— Я сделал около 30 спектаклей. Писал музыку для постановок в Театре Ермоловой, «Табакерке», Театре Моссовета, в Малом, да почти во всех московских театрах, кроме Театра Маяковского. Но в какой-то момент кино заняло всё мое время. А сейчас театр мне не интересен. Да и с кино мне стало трудно работать. Есть опасность повториться. Хочется избежать этого.

— Вашу музыку играли разные коллективы. Чаще всего — Государственный симфонический оркестр кинематографии. А с оркестром Мариинского театра под управлением Валерия Гергиева вы работали?

— Частично. Группа медных духовых играла мою музыку. А с самим Гергиевым не доводилось работать. Он избегает меня (смеется). Мы с ним встречались лишь однажды на каком-то заседании.

— А на юбилеях разве не бывали вместе?

— Нет, я же кабинетная крыса. Никуда не хожу и не хочу ходить.

— Почему?

— Скучно. У меня есть один прекрасный собеседник — я сам. Про него я всё знаю, и он обо мне тоже в курсе.

Справка «Известий»

Эдуард Артемьев окончил Московскую консерваторию (класс композиции Юрия Шапорина). Занимался электронной музыкой.

Известность получил как автор киномузыки. Работал с Никитой Михалковым, Андреем Кончаловским, Андреем Тарковским. Четырежды лауреат Государственной премии РФ. Обладатель пяти премий «Золотой орел», четырех премий «Ника», «Золотой маски» и многих других наград. Народный артист России.

 

 

Читайте также
Реклама
Прямой эфир