«Партия Роста» предложила переименовать ФСИН | Статьи

Переименовать Федеральную службу исполнения наказаний (ФСИН) предлагает «Партия Роста», возглавляемая бизнес-омбудсменом Борисом Титовым. Об этом «Известиям» рассказал федеральный секретарь партии Александр Хуруджи. Он пояснил, что слово «наказание» в названии накладывает «репрессивный отпечаток» на работу всей структуры.

Предлагаемое переименование может стать частью масштабной реформы пенитенциарной системы. Соответствующую программу «Декриминализация и Рост» партия намерена презентовать 20 ноября. В нее, по данным «Известий», войдут предложения по реформе судебной системы, правоохранительных органов и исправительных учреждений, а также по борьбе с коррупцией. Кроме того, «Партия Роста» готова предлагать новые подходы к социализации и общественной реабилитации заключенных.

Общественную кампанию с требованием переименовать ФСИН партия намерена запустить в социальных сетях. Александр Хуруджи пояснил, что цель кампании — формирование общественного консенсуса по вопросу необходимости реформы всей пенитенциарной системы. На первом этапе «Партия Роста» запустит на своем сайте и в социальных сетях опрос на тему «Как бы ты переименовал ФСИН?», после чего начнет сбор подписей под соответствующей петицией президенту России.

По словам представителя партии, систему необходимо перестроить таким образом, чтобы она исправляла и социализировала заключенных. По данным, приведенным «Партией Роста» в ее аналитических материалах (есть у «Известий»), в 1988 году доля рецидивной преступности в России составляла 25,9% (это можно считать европейской нормой), в 1997-м — 33,7%, а в 2013-м — уже 47,7%. Последняя цифра близка к показателям США. В 2016 году доля рецидивной преступности в России достигла 56,7%.

— Сотрудники ФСИН наказывают подопечных и видят в этом свою единственную функцию, — заявил «Известиям» Александр Хуруджи. — Отсюда случаи пыток и избиений в местах лишения свободы, периодически становящиеся достижением гласности, отсутствие доступа заключенных к нормальной медицинской помощи, особенно стоматологии, расцвет рецидивизма и распространение морали преступного мира. Название нужно изменить, чтобы сами сотрудники системы понимали, что перед ними стоят совершенно другие задачи.

Реформу пенитенциарной системы ранее предлагал и Центр стратегических разработок (ЦСР) экс-министра финансов Алексея Кудрина, напомнила «Известиям» куратор этого направления в ЦСР Ольга Шепелева. По ее словам, эти предложения сейчас обсуждаются с Минюстом и ФСИН.

— Надо понимать, что от одного только изменения названия суть работы не поменяется, — сказала «Известиям» Ольга Шепелева. — Уголовная политика в стране реализуется многими способами, в том числе через законодательство, через деятельность судов. Работа ФСИН зависит от уголовной политики, но косвенно. Например, если за какой-то вид преступлений ужесточается наказание, то в местах лишения свободы становится больше заключенных, тогда с ними труднее работать, проводить социализацию и так далее. Нужны изменения, которые уменьшат число людей, находящихся в местах лишения свободы.

Представитель ЦСР также отметила, что предложения по улучшению социализации заключенных в любом случае должны выходить за рамки компетенции ФСИН. Так, после возвращения из колонии людям бывает трудно устроиться на работу, пояснила она, есть случаи отказа в открытии банковских счетов для перечисления зарплаты из-за судимости. Шепелева подчеркнула, что эти проблемы необходимо решать системно.

Исполнительный директор благотворительного фонда помощи осужденным «Русь сидящая» Ольга Романова в беседе с «Известиями» скептически отнеслась к перспективе предлагаемого «Партией Роста» реформирования ФСИН. По ее словам, это только «трата денег на изменение символики» (изготовление новых табличек и шевронов, другой ребрендинг).

— Сначала — общественный контроль, — подчеркнула Ольга Романова. — Надо, чтобы любой гражданин был вправе убедиться: «наверху» не врут. То есть любой гражданин должен получить право вступить в ассоциацию, как во Франции, или записаться тюремным волонтером, как в Германии, прийти в назначенный день в тюрьму и свободно поговорить со «своим» подопечным. Когда это будет сделано, тогда и поговорим о том, что в действительности меняется в нашей пенитенциарной системе.

Член Общественной наблюдательной комисии (ОНК) Москвы Ева Меркачева также заявила «Известиям», что расценивает предложение сменить название как популизм.

— Раньше у нас была уголовно-исполнительная система — в этом названии нет слово «наказание», но разве это что-то меняло? — пояснила она. — Предупреждение рецидива — сложная комплексная задача, которую не решить сменой вывески. Даже программы по исправлению, реабилитации и отличные условия содержания могут слабо влиять на рецидив. Я только вернулась из Швеции, где заключенные живут лучше, чем наши отдыхающие в пансионатах: в камерах кофемашины, на завтрак свежие фрукты, летом — бассейн. Они себя позиционируют исключительно как система исправления. Слово «наказание» у них нет нигде. А доля рецидива — 33%. Очевидно, что тут есть и влияние других факторов.

По мнению Евы Меркачевой, для улучшения климата и предупреждения рецидивов необходимо внедрять программы по получению образования в местах лишения свободы, избавлению от агрессии, наркотической и алкогольной зависимости, а также вывести оперативные отделы из системы ФСИН, так как тюрьмы не должны заниматься раскрытием преступлений, прослушкой и оперативной деятельностью.

В пресс-бюро ФСИН «Известиям» пояснили, что вопросы переименования лежат вне компетенции самой службы, которая создана на основании указа президента. В новейшей истории России пенитенциарную систему уже реформировали в начале 2000-х, когда ГУИН (государственное управление исполнения наказаний) Минюста переименовали во ФСИН. А одним из самых громких стало переименование милиции в полицию в 2011 году — по оценке Счетной палаты, только формальная сторона этой реформы обошлась бюджету минимум в 1,125 млрд рублей.