Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Политика
Кабмин расширил список запрещенных к вывозу из РФ товаров
Спорт
Бельгия не смогла пробиться в плей-офф ЧМ-2022
Мир
Лукашевич назвал СВО реакцией на неспособность ОБСЕ урегулировать конфликт на Украине
Политика
Песков призвал «всех молчать» на тему об обмене заключенными
Мир
Байден подарил Макрону зеркало
Мир
Шольц признал дефицит боеприпасов в вооруженных силах ФРГ
Происшествия
Задержан обстрелявший машину с ребенком в Новой Москве мужчина
Мир
Кулеба заявил о получении посольствами Украины в двух странах писем с угрозами
Мир
Позиция Испании по Украине не изменится из-за писем со взрывчаткой
Мир
Секретарь СНБО Украины Данилов призвал уничтожить Россию
Экономика
РФ сняла запрет на поставки овощей и фруктов с 20 предприятий Молдавии
Общество
Суд арестовал самолет, недвижимость и машины братьев Магомедовых

Соткилава: «Я сказал себе, что хочу петь и буду бороться за жизнь»

Народный артист СССР — о силе духа, способной победить
0
Фото: ТАСС/Геннадий Хамельянин
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Скончался народный артист СССР, солист Большого театра Зураб Соткилава. Он прожил долгую творческую жизнь. В 2014 году ее счастливое течение нарушило онкологическое заболевание, но тогда певцу удалось преодолеть недуг и вернуться на сцену. Эта ранее не публиковавшаяся беседа была записана в ноябре 2015-го, накануне его гастролей по Сибири, а в октябре того же года он впервые после операции вышел на подмостки Московского международного Дома музыки.

— Как прошел ваш концерт ?

— Вы знаете, замечательно. Я благодарен Богу, что все удалось. Мне было очень приятно — нас так тепло принимала публика. Наверное, давно не пел (смеется). Меня ведь это сильно разволновало. Нужно было испробовать себя.

— Пятью днями раньше вы хотели спеть в Сергиевом Посаде. Почему не сложилось?

— Это была ошибка. В Сергиевом Посаде решили, что я выступлю в другом — Павловском Посаде. Тогда о моем концерте в Подмосковье, кажется, никто не знал.

— Странно, что ваше октябрьское выступление прошло не в Московской консерватории. Вы не раз говорили, что больше всего любите выступать в Большом зале.

— У меня была такая идея. Но с числами не сложилось, к сожалению. Мне предлагали 9 ноября, а к тому времени у меня уже был запланирован концерт в Большом театре. О том, что так произошло, не жалею. Мой концерт в Доме музыки удалось организовать на самом высоком уровне за двадцать дней.

— Критиковали себя?

— Зачем? Все в основном нормально звучало. Только в первой вещи — «Ты знаешь» — я немножко расчувствовался и даже прослезился. Хотя на сцене плакать нельзя — там нужна имитация плача. К «Отелло» собрался и смог совладать с собой.

— Вы слушали других солистов?

— Нет, я сидел отдыхал в своей комнате. Но после концерта ко мне подходили многие и были в восторге. Со мной выступали действительно великолепные артисты, которые чудесно поют.

— В программе вашего выступления сначала были заявлены произведения Сергея Рахманинова, но мы их не услышали. Что послужило основной причиной?

— Чисто теоретически не вышло. Я думаю, что они здесь по смыслу не подходили. Музыку Сергея Рахманинова, наверное, смогу спеть попозже в Малом зале Московской консерватории на концерте камерной музыки.

— Когда прозвучит в Москве вокальный цикл Мусоргского «Песни и пляски смерти»? Ваш концерт намечался дважды и отменялся.

— Приеду после гастролей, и станет ясно. Поймите, у меня много предложений, а мне хотелось бы понять, с какими вещами справлюсь наверняка. Действительно, я дважды объявлял эту программу в Большом зале Московской консерватории и оба раза попадал в больницу. Я очень сожалею об этом. Надеюсь, что мне удастся спеть этот сложнейший вокальный цикл в следующем году.

— Любые испытания даются по силам человеку. Почему вам было послано испытание в виде страшной болезни?

— Кто знает? Я спрашивал у врачей — они отвечали мне, что не знают, отчего так произошло. Самое главное, что удалось вовремя сделать операцию, пройти процедуры. Мне повезло в этом смысле.

Думаю, что вы заметили, я стал очень изящным. Похудел очень сильно — почти 22 кг потерял. Сейчас потихоньку набираю вес, но мне потребуется какое-то время. Теперь нужно набираться сил.

— Как вы относитесь к жизни, почувствовав приближение смерти?

— В это сложно поверить, но я радуюсь каждому дню. Нужно вспоминать любимых людей — своих друзей, родных и близких, как бы тебе ни было трудно. Нужно находить внутри себя силы. Я это понял в реанимации. Каждое утро, просыпаясь, я был счастлив, что вокруг меня те, кого люблю.

— Вы верите в Божий промысел?

— Не знаю, Бог ли это, но что-то надо мной точно существует. В связи с последними событиями одна из моих дочерей любит говорить, например, что кто-то меня охраняет и постоянно ведет за собой по жизни. Я сам не ожидал, что мой организм способен вынести такие трудности. Я оказался настолько сильным, чтобы преодолеть болезнь.

— Все позади?

— Все ничего, но врачи боятся. Недавно мне ведь сделали еще одну операцию. В сердце у меня тромб, а еще мерцательная аритмия. До середины ноября, я надеюсь, тромб рассосется и аритмия выправится.

— О том, что врачи диагностировали у вас рак, даже главный кардиохирург Минздрава РФ Лео Бокерия узнал после того, как вы начали курс химиотерапии. Почему вы молчали?

— Мы не хотели, чтобы кто-то узнал о том, как я себя чувствую, и поэтому почти полгода хранили тайну. В июле этого года меня позвали на телевизионную передачу о Дмитрии Хворостовском. Я тогда пожелал ему выздоровления и сказал, что все будет хорошо, поскольку от рака есть средства.

— Историй выздоровления гораздо больше, чем кажется. Просто их порой не видно.

— Вы знаете, не хватает надежды, что можно вылечиться, жить дальше и радоваться жизни. На «Первом канале» в сентябре этого года вышла передача «Сегодня вечером» с Андреем Малаховым обо мне, в которой участвовали два безногих брата Даниил Анастасьин и Виктор Кочкин. И это было очень правильно. Очень хорошо было показать на телевидении то, как люди с особенностями в развитии стремятся жить.

— Пишут, что у вас и раньше были тяжелые боли в области желудка и сердца. Когда удалось обнаружить раковую опухоль?

— В декабре прошлого года, когда она перекрыла желчный пузырь. И здесь мне тоже очень повезло. Если бы этого не произошло, то мы бы так и не узнали, что случилось. А так — я стал желтеть и худеть, поэтому мы смогли отреагировать.

— Почему вы решили оперироваться в Германии?

— Российские врачи мне сказали, что Хайдельберг — лучший центр под Франкфуртом-на-Майне. Я не хотел ехать за рубеж, поскольку у нас работают хорошие хирурги. Но оказалось, что там действительно здорово поставлено лечение. По совету одного из грузинских врачей мне сделали там операцию.

— К вашему хирургу Маркусу Бюхлеру записываются на несколько лет вперед. Кто вам помог попасть к этому специалисту с мировым именем?

— Мой друг писатель Александр Потемкин. Он сделал все, чтобы мне сделали операцию буквально через неделю после того, как смог прилететь.

— Вам было страшно?

— Страха у меня не было, что там говорить. Когда меня положили на операционный стол, то все врачи запели одну из моих любимых неаполитанских песен: Funiculi, funicula Луиджи Денцы. Мне было так радостно! Они ее нашли, представляете, в моем исполнении на YouTube и решили исполнить. А потом надели маску и семь с половиной часов делали операцию.

— Курс химиотерапии вы также могли пройти за границей, но предпочли вернуться в Москву. Почему так решили?

— Я посоветовался с родными, и мы пришли к выводу, что не стоит задерживаться в Германии еще на полгода. Взяли все препараты. Всю рецептуру, как и что делать. Вставить катетер, поставить капельницу могут и наши врачи. Тем более что мы посылали из онкологического центра в Москве анализы. Нам говорили, что лечение движется нормально. Последняя химиотерапия в середине августа этого года показала, что все абсолютно чисто. Что все хорошо.

— В онкоцентрах особая атмосфера, которая вызывает страшные ощущения. Что поразило вас?

— Какое же огромное число в мире больных людей! В Хайдельберге огромный центр, который был битком забит, когда меня туда положили. И здесь так много тех, кто болеет. Когда я шел в онкоцентр, то мне становилось плохо при виде маленьких детей в косынках. Это страшное зрелище, которое по-настоящему убивало меня.

— Как вы мотивировали себя, чтобы найти в себе силы справиться с болезнью?

— Я просто сказал себе, что хочу петь и буду бороться за свою жизнь. Однажды Маркус Бюхлер спросил меня: «Вам столько лет, ну зачем вам все это?» И я ответил ему, что жить без пения не хочу. А он так подумал-подумал и мне сказал: «Ты знаешь, я без операций тоже не могу прожить. Мне кажется, что я умру, если не буду делать операций». Мы с ним похожи.

— Вы виделись с Маркусом после операции?

— Нет, но у меня есть план к весне поехать в центр на обследование и дать там для всех врачей концерт.

— Споете вместе со своим хирургом?

— Я думаю, что он будет мне подпевать (смеется).

— Что вы исполните?

— Видимо, русскую, итальянскую, немецкую и французскую музыку.

— После долгой болезни период восстановления непрост. Сколько времени вам потребуется, чтобы прийти в себя?

— Вообще нужен год. Чисто физически стоит много ходить, делать гимнастику и обязательно заниматься любимым делом. Еще быть среди людей: вести себя так, чтобы с тобой рядом быть хотелось. Советую всем быть добрыми, отзывчивыми и любящими людьми.

— Есть изменения в вашем голосе?

— Мне кажется, что он такой же, как и прежде — молодой. Звучит очень звонко и ярко. Не знаю, нужно ли в нем что-то восстанавливать. После болезни я даже стал потихоньку прибавлять по полутонам в тесситуре. В конце октября мне посчастливилось справиться сразу с несколькими трудными вещами. Например, с партией «Отелло». Теми же неаполитанскими песнями.

— Как вы расцениваете перемены?

— Пока все движется к лучшему, не торопясь.

— Вы ощущаете себя великим, пройдя через жизненные трудности, смертельные опасности?

— Я ненавижу это слово. И когда слышу, что человек великий, то мне становится смешно.

— Почему?

— Время расставит всех на свои места.

— Сколько должно пройти времени, как вы думаете?

— 10–15 лет после смерти.

— Мы часто опаздываем. Называем великими лишь тех, кого нет рядом с нами.

— Я вспоминаю в таких случаях, как спрашивали Мстислава Ростроповича о его величии: «Вам надоело слушать эти слова?» Он отвечал: «Вы говорите, пожалуйста, говорите. Мне так приятно слушать».

— Вам тоже приятно?

— Мне очень весело, поскольку я нормальный человек. Я чувствую, что люди хотят мне доставить удовольствие. Кто-то считает, что я гениален. Пусть так считают. Поймите, судить об этом не самим музыкантам.

— На сколько лет вы чувствуете себя в данную минуту?

— Мне трудно сказать, на сколько. Я просто чувствую себя молодым. Работаю ведь со студентами, которым по двадцать, чуть больше двадцати лет. Тем, кто со мной, — хорошо. И мне с ними тоже. Пожалуй что, это и помогает мне держать себя в форме. Конечно, еще жена, дети, внуки, друзья, коллеги. Но это, как говорится, совсем другая история. Давайте поговорим о них в другой раз.

Читайте также
Реклама
Прямой эфир