Фестиваль «Александринский» открылся «Площадью Героев»
XI фестиваль «Александринский» открылся спектаклем «Площадь Героев» в режиссуре Кристиана Люпы, самой авторитетной персоны современной польской сцены. Постановка Литовского национального театра из Вильнюса примечательна и как первый опыт работы Люпы с литовской труппой, и как его первое обращение к последней пьесе австрийского классика Томаса Бернхарда, с которым у режиссера давний и плодотворный театральный роман.
Ровно 10 лет назад Люпа поставил в Александринке фантастическую по силе воздействия «Чайку», свой первый и пока единственный российский спектакль, и сейчас очень тепло пообщался с питерской публикой в формате открытой беседы. Что ни говори, фестиваль открылся событийно. А что до главного события пьесы — самоубийства пожилого профессора, — то свершилось оно еще до начала действия.
Из разговоров персонажей вырисовывается, что профессор-еврей, когда-то бежавший от нацистов, а потом вернувшийся на родину, жил с осознанием того, что за полвека в Австрии ничего не изменилось. И в марте 1988 года, спустя ровно 50 лет после того, как Гитлер выступил на площади Героев перед венцами сразу после аншлюса, герой выбросился из окна своей квартиры, выходящего на эту площадь.
Самое сильное впечатление произвело первое из трех действий. Огромный павильон, изображающий опустошенное жилище (режиссер по традиции выступил и как сценограф). Первые реплики еще не произнесены, женщина подходит к преувеличенно высокому окну, сквозь мутные стекла пробиваются лучи, печальные звуки музыки... и возникает минорное настроение, столь завораживающее в постановках Люпы. Все полтора часа первого действия длится дуэт двух служанок, пожилой (Эгле Габренайте) и молодой (Тома Вашкевичюте). Именно дуэт, а не диалог, поскольку здесь гипертрофированы принципы зрелой чеховской драмы — коммуникация персонажей затруднена, каждый погружен в себя и только изредка «выходит на поверхность».
Во втором действии на сцене «две сестры и дядя Роберт» — в духе Чехова, к которому всё настойчивее апеллирует автор. Профессорские дочки, сухо и стильно сыгранные Викторией Куодите и Эгле Микулионите, и брат покойного Роберт в исполнении Валентинаса Масальскиса возвращаются с похорон. Вместо венского парка на стены павильона проецируется пейзаж с горой Гедиминаса, которую знает каждый житель Вильнюса. В какой-то момент неуютный «киферовский» пейзаж сменяется зрительным залом Национального литовского театра — этаким зерцалом, обращенным на публику.
Обретая публицистическую тональность, спектакль утрачивает многоплановость и атмосферу. Не обретаются они и в третьем действии, когда персонажи, с одной стороны, собрались за длинным поминальным столом, а с другой — буквально сидят на чемоданах, прощаясь с пустым жилищем. Тут у Бернхарда, который учился на театроведа и хорошо знал историю драмы, проглядывают и Метерлинк с ситуацией мистического ожидания, и Беккет с уже абсурдистской вариацией на эту тему.
«Площадь Героев» — постановка литературоцентричная, отношение к автору граничит с благоговением. Это, признаться, лишило сценическую материю свободы и нервной вибрации, которые так цепляли в прежних работах мастера. Не случилось и энергетического совпадения с труппой, что когда-то возникло с александринцами.
Так что будем надеяться: раз Кристиан Люпа все-таки приехал в Петербург, то не за горами его новая постановка в местном ландшафте. На встрече с публикой режиссер намекнул, что это не исключено.
