Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Суд присяжных в современной России переживает уже третий этап своей новой истории. В 1991 году его возродили, опираясь на лучшие практики великой судебной реформы царя-освободителя, и сейчас кажется невероятным совпадением, что суд присяжных создавался одновременно с отменой крепостного права. Тогда юристы — противники этой формы суда говорили: «Как возможен суд присяжных в стране с полуграмотным населением, где приказ начальства выше любого закона?»

В наше же время хотя и очевидны аналогии насчет значения приказа начальства, но состоялось конституционное признание прав и свобод личности, обеспечиваемых независимым и справедливым правосудием. Достигнутый уровень этих гарантий не должен снижаться.

Изначально на основе Концепции судебной реформы 1992 года речь шла о российской модели суда с 12 присяжными заседателями, которые обсуждают и решают вопрос о доказанности вины подсудимого без профессионального судьи, а их оправдательный вердикт не подлежит обжалованию. Социально-правовая эффективность такого суда зависит от круга дел, где обвиняемый может выбрать эту процедуру. В дореволюционной России она применялась гораздо шире, чем в новое время, когда суд присяжных был введен только в судах областного уровня и допускался лишь по 47 составам деяний.

Далее, однако, компетенции суда присяжных стали ограничиваться.

Хотя практика показала его эффективность для выявления ошибок в уголовном преследовании и повышения доверия граждан к суду. Сначала изъяли дела, связанные с терроризмом и преступлениями против государственного управления, потом дела, по которым обвинялись женщины, люди пожилого возраста и несовершеннолетние. Очевидно, исходя из того, что к ним не может применяться смертная казнь, суд присяжных им и не нужен. Но разве это основание, чтобы снижать гарантии объективности суда? В итоге компетенция суда присяжных уменьшилась наполовину.

Следующий этап деформации этой формы судопроизводства начался в 2015–2016 годах, хотя целью было объявлено ее расширение. Верховный суд предложил ввести суды присяжных на уровнях и областных, и районных судов. Последним передали уголовные дела по четырем составам преступлений, ранее рассматривавшиеся с участием присяжных в областных судах, но потом изъятые из их компетенции. Компетенция присяжных в районе дополнялась только двумя новыми деяниями — убийством без отягчающих обстоятельств и повлекшими смерть тяжкими телесными повреждениями. А число присяжных в коллегии сократили с 12 до 8 на областном уровне и до 6 на районном. Предлагалось, кроме того, чтобы коллегия присяжных заседала вместе с председательствующим судьей. То есть под лозунгом развития суда присяжных планировалось противоположное. Глава государства, к счастью, не согласился с законопроектом о коллегии присяжных, выносящей вердикт совместно с судьей, и они по-прежнему будут решать вопрос о виновности отдельно от судьи.

Заслуживают критики и мотивы нововведений. Это низкая востребованность суда присяжных, их «непрофессионализм», трудности формирования коллегии, длительность судебных процессов с участием присяжных. Что называется, с больной головы на здоровую! Нередко с помощью социологических опросов, в том числе при участии СМИ, когда опрашиваемым предлагается ответить, не лучше ли вместо суда человека с улицы суд юриста-профессионала. И это на фоне в корне неверных утверждений, что присяжные рекрутируются из малограмотных людей, пенсионеров, безработных и т. п. Вопросы же должно формулировать иначе: сначала о доверии граждан правоохранительной и судебной системам (к сожалению, ответ известен — его мало) и о том, какой суд люди предпочли бы, если бы оказались на скамье подсудимых, — профессиональный или суд присяжных?

Недоверие к суду равных себе исчезает, если представить, что результаты следствия нужно предъявить беспристрастной оценке присяжных. Исчезает и надежда органов следствия на солидарность с ними юристов-судей. Суд присяжных — более объективная инстанция, не подверженная — в отличие от судьи — профессиональной деформации. Коллегиальное решение присяжных исключает крайние ошибочные суждения. Обвинение и защита состязаются перед присяжными, обращаясь к этому форуму общественности в наиболее действенной его роли — суда факта. Перед ним обвинитель должен быть убедительным, а адвокат — активно защищающим.

На фоне ограничения компетенции присяжных происходит и другой негативный общественно значимый процесс — граждане отказываются от участия в суде в качестве присяжных, и судьи также теряют интерес к этой процедуре как к гарантии судейской независимости. Следствие прибегает к формированию многоэпизодных, многотомных дел-монстров, не используя возможности выделения дел, и в результате дела с участием присяжных рассматриваются в судах не один год. Имеют место недопустимые практики «оперативного сопровождения суда присяжных», т. е. оперативно-разыскные мероприятия, связанные с незаконными угрозами не только независимости присяжных в суде, но и их личным правам. Нельзя ждать, что человек захочет изменить на несколько лет свою жизнь — покинуть работу и семью, да еще и подвергаться такого рода незаконным воздействиям.

Подсудимые ходатайствуют о суде присяжных не более чем по 10% дел, где такая возможность предусмотрена законом. Число процессов с участием присяжных падает. Это нельзя объяснить только сокращением составов рассматриваемых присяжными дел. Адвокаты, особенно адвокаты по назначению, отговаривают своих клиентов от суда присяжных. В нем трудно работать.

Изменится ли что-то с 2018 года, когда реализуется суд присяжных в новом формате? Надо надеяться, что этот институт социального контроля в правосудии, обеспечивающий также рост гражданского самосознания и общественный консенсус, будет жить.

Автор — судья Конституционного суда РФ в отставке, заслуженный деятель науки РФ, заслуженный юрист РСФСР

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Прямой эфир