В подмосковном парке «Патриот» продолжается выставка-форум «Армия-2017». Российская оборонка демонстрирует свои последние достижения. Гостям показали не только танк «Армата» и боевую машину «Бумеранг», но и различные беспилотные системы. В том числе наземные и даже глубоководные. Но вот чего мы не увидели —- так это тяжелых российских ударных беспилотников. Они не были представлены даже в виде пластиковых моделей.
Современные конфликты на Ближнем Востоке стали настоящим полигоном для ударных беспилотников. Помимо США, Израиля или Великобритании ударники своей разработки там применяют Турция и Иран. Активно расползаются по региону экспортные китайские «Птеродактили» весом более тонны. Отсутствие на этом фоне российских ударных дронов особенно бросается в глаза.
Это тем более удивительно, что Россия сегодня несомненно входит в число мировых лидеров по внедрению разведывательных беспилотников в войска. Их численность в войсках вскоре превысит 2 тыс. шт., а в Сирии российское Минобороны использует беспилотников больше, чем пилотируемых самолетов и вертолетов, вместе взятых.
Проблема в том, что все они очень малы. Самый грузоподъемный из принятых на вооружение беспилотников российской разработки, «Орлан-10», может нести лишь до 4 кг нагрузки, да и сам имеет максимальную взлетную массу всего 18 кг. А в рамках выставки-форума «Армия-2017» было представлены десятки перспективных моделей легких беспилотников.
Подобные малыши не могут применять управляемое оружие. Их пробуют вооружать гранатами, модифицированными боеприпасами для подствольников, суббоеприпасами из кассетных бомб и ракет РСЗО. Но предел возможностей таких малых ударников — «мелкие пакости» на тактическом уровне.
Наиболее подходящие системы вооружения для беспилотника — ПТРК «Атака» или «Вихрь» — весят более 50 кг. Есть простое эмпирическое правило: на полезную нагрузку БЛА самолетного типа приходится не более четверти его максимального взлетного веса. Чтобы просто поднять в воздух транспортно-пусковой контейнер одной такой ракеты, понадобится беспилотник весом не менее 200 кг. После передачи армейской авиации в состав ВКС у Сухопутных войск не осталось ни аэродромов, ни инфраструктуры, ни специалистов для использования таких тяжелых ударных или разведывательных беспилотников.
В теории пару ракет можно было бы приспособить к самому тяжелому нашему разведывательному БЛА — 450-килограммовому «Форпосту». Но он всего лишь собранный по лицензии старенький израильский IAI Searcher II, модифицировать который в ударный Россия не имеет ни прав, ни возможностей. Ситуацию может изменить анонсированное создание полностью локализованной и глубоко модернизированной версии «Форпост-М», но первый полет даже разведывательного варианта обещан лишь в 2019 году.
Радикально решить проблему должна разрабатываемая с нуля линейка тяжелых российских ударников, предназначенных для оснащения ВКС. Но если Сухопутные войска и даже ВМФ после изначального периода скептицизма быстро оценили возможности новых беспилотников, то авиационному начальству это только предстоит. Кажется, некоторые до сих пор готовы в духе маршала Буденного утверждать: «ОФАБ и НУРСы себя еще покажут!». Потому и к беспилотникам-ударникам они относились скорее как к модному аксессуару, чем как к критически важной военной технологии современности. Некому было сказать: «Ударные беспилотники нужны ВКС как воздух» и форсировать их разработку.
А между тем создание тяжелых ударников, способных нести серьезное оружие, требует огромного технологического скачка. Между легким 20-килограммовым разведчиком и ударным барражирующим беспилотником весом больше тонны лежит технологическая пропасть. Например, для разрабатываемых ударных БЛА нужны современные, экономичные и очень надежные двигатели с ресурсом в многие тысячи часов. Это традиционно больная для России тема. Попытка оснастить пятитонный «Альтиус» немецкими авиадизелями привела к тому, что по очевидным причинам весь проект теперь повис в воздухе.
Еще одно монументальное препятствие — связь с беспилотниками на расстоянии в сотни и тысячи километров. Законодатели мод, американцы, управляют своим флотом дальних и сверхдальних беспилотников через двустороннюю высокоскоростную спутниковую связь. Создание ее аналога — посильная и полезная задача для России, но применительно к беспилотникам ее приходится решать с нуля. Много вопросов остается и с комплектом сенсоров.
Неудивительно, что огромный 20-тонный «Охотник», научно-исследовательские работы по которому ведутся с 2012 года, до сих пор не существует даже в виде публичного макета. Нет ясного понимания ни по требуемым характеристикам, ни по функциям. Зато есть понимание, что разработка такого беспилотника обойдется не сильно дешевле, чем создание с нуля нового истребителя размерности МиГ-29.
Отсутствие сегодня современных ударных беспилотников у России — не знак научной или технической импотенции. Это проблема приоритетов, в число которых ударники не вошли, и концентрации ресурсов — научных, человеческих и, разумеется, финансовых. Невозможно ожидать быстрого создания функционального аналога MQ-9 Reaper, если в год на его разработку выделяется меньше $25 млн, как на «Альтиус».
Не так давно конфликт с Грузией дал мощный импульс к развитию российских ВВС и армейской авиации. Хочется надеяться, что опыт, полученный в Сирии, в том числе и самым дорогим путем, приведет к пересмотру приоритетов и разработка российских беспилотных ударников будет активизирована.
Антон Лавров — независимый военный эксперт, автор книг по истории современных войн и локальных конфликтов
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
