В Музее имени Пушкина отметили дни рождения Пушкина и Любимова
Юбилейные торжества, посвященные 100-летию со дня рождения великого режиссера Юрия Любимова, открылись музыкально-поэтическим вечером в Государственном музее имени Пушкина.
Старт юбилейного марафона совпал с 218-м днем рождения поэта, и таким образом имена двух художников счастливо соединились.
— Так сложилась моя жизнь, что весь мой путь связан с дорогим именем его, — рассказывал Любимов с экрана. — Чем больше я ставил Пушкина, тем больше влюблялся в него. Хотя часто, помню, за границей, упоминая Пушкина, слышал в ответ: «Это который? Либреттист?» Что крайне обидно было слышать…
В 1979 году Любимов поставил «Бориса Годунова» Мусоргского в театре «Ла Скала». На задник режиссер поместил увеличенную в несколько раз репродукцию иконы Владимирской Богоматери, с которой, по легенде, народные посланцы пришли упрашивать Бориса Годунова занять престол. Осветили ее так, что выходило, будто Богоматерь грозно смотрит в сторону Бориса.
Позже Любимов повторил постановку «Бориса Годунова» уже в драматическом театре — на Таганке. Актеры были одеты в костюмы разных времен и народов, в действие то и дело вмешивались певчие, на манер античного хора.
«Наш дорогой Александр Сергеевич» — так называл поэта Любимов. Казалось бы, так не скажешь о классике — так говорят о близком друге, о родственнике. Пушкин, Шекспир, Мольер, Брехт были для Любимова своими. В Театре на Таганке висели их портреты, отмечали их дни рождения.
— Пушкин погиб в 37 лет, — сетовал Любимов. — Но успел объять все жанры, написал по заказу императора историю пугачевского бунта, да он нам язык создал, господа хорошие!
Самое страшное для спектакля, считал Любимов, это хрестоматийное прочтение пьесы. Но в своих новаторских приемах он всегда исходил из оригинального текста, пытался пробиться к нему через шаблонность. В «Пире во время чумы» (спектакль 1989 года) действие происходило на площади, как в «Годунове». В конце участники пирушки сидели с посмертными масками. В центре стояло пустое кресло, на котором умирали Моцарт, Дон Жуан, Дон Карлос. А в постановке «Пиковой дамы» режиссер вдохновлялся посещением казино.
— Чтобы поставить по-настоящему, нужно увидеть, — утверждал Любимов. — Человек из казино выходит белый, полушатаясь — он проиграл такие суммы, что теперь не знает, как быть. Я тоже играл: зашел с полными карманами — образумился только на третьем автомате… В казино мне даже показывали балкон, откуда бросались проигравшие. Они там оперы камерные ставят иногда. Представляю себе картину: идет опера, и тут человек бросается — такой эффект!
В знаменитом спектакле «Евгений Онегин» Любимов использовал театр теней. Вся история была показана глазами Татьяны. А письмо к Онегину появлялось в виде проекции написанного рукой Пушкина текста.
Любовь к творчеству Пушкина Любимов пронес через всю жизнь. И особенно ценил его юмор. Потому что, по словам Любимова, человек без юмора — «всё равно что холодильник с гвоздями».
В искрометном юморе поэта и режиссера, а также в общем для них умении рассказывать о сложном просто и доступно зрители смогли убедиться сами. Публика услышала записи стихов в исполнении Любимова, увидела (увы, тоже не вживую) отрывки из спектаклей и опер по произведениям гения русской поэзии в постановке основателя Таганки. А на экране мелькали фотографии программок и афиш многочисленных пушкинских спектаклей Любимова — наглядное свидетельство многолетней дружбы и плодотворного сотрудничества поэта и режиссера, пусть и заочного.
