Назад в 1990-е: чем для России опасен новый азиатский кризис
Финансовую систему Южной Кореи лихорадит — фондовый рынок переживает один из самых глубоких спадов за последние годы. Индекс KOSPI, еще недавно обновлявший максимумы на волне оптимизма по поводу искусственного интеллекта, сорвался в свободное падение. Потеряв более 3,5% только на открытии во вторник, индикатор просел почти на 40% от своих исторических пиков, в результате чего исчезли сотни миллиардов долларов рыночной капитализации. Аналитики и журналисты начали вспоминать азиатский кризис 1997 года, который имел разрушительные последствия для всей мировой экономики. О том, повторится ли катастрофа конца 1990-х в Восточной Азии и какие риски реально существуют для региона, активным игроком в котором является и Россия, — в материале «Известий».
Спад на сотни миллиардов
Обвал на Сеульской бирже, который стал крупнейшим в этом году среди всех мировых индексов (только за последние две недели было потеряно около $750 млрд капитализации), вызван сразу несколькими причинами, по своему происхождению как местными, так и глобальными. Главный фактор уязвимости — сверхконцентрация индекса. Около половины всего веса KOSPI приходится на акции Samsung Electronics и SK Hynix. Эти производители чипов памяти выступили главными бенефициарами бума искусственного интеллекта (ИИ). Любая фиксация прибыли или ухудшение прогнозов в этих бумагах автоматически тянет весь национальный индекс на дно.
Летом текущего года оптимизма по поводу бесконечного роста доходов от ИИ поубавилось. В США возникли сомнения насчет окупаемости сотен миллиардов долларов инвестиций в строительство дата-центров и приобретение серверов. Замедление темпов развертывания новой инфраструктуры немедленно ударило по прогнозам продаж чипов памяти с высокой пропускной способностью, на которых специализируется SK Hynix. Компания ожидала, что выручка будет расти в геометрической прогрессии, но сейчас понятно, что эти расчеты были не обоснованы.
Давление на корейских производителей чипов усугубляется ростом глобальной конкуренции. На рынок микросхем памяти выходят китайские производители, в частности CXMT. Имея в арсенале разные формы господдержки, компании КНР готовы демпинговать, что ставит под вопрос долгосрочное сохранение сверхвысокой маржинальности корейских корпораций.
Спад котировок спровоцировал эффект домино среди частных инвесторов. Бурный рост первой половины года сопровождался рекордным притоком на биржу розничного капитала с использованием кредитного плеча. Снижение стоимости акций запустило волну маржин-коллов, и рынок не выдержал колоссального навеса предложения. Огромное количество инвесторов обанкротились, в результате чего президент Южной Кореи Ли Чжэ Мён даже обратился к нации, убеждая потерявших все деньги розничных игроков продолжать жить, «что бы ни случилось».
При этом внешняя конъюнктура была далека от того, чтобы помочь корейскому рынку. Более высокая, чем ожидалось, инфляция в США укрепила уверенность, что Федеральная резервная система и другие мировые центробанки будут удерживать процентные ставки на жестком уровне дольше запланированного. Дорогой доллар и высокие ставки для восточноазиатских рынков и технологических компаний едва ли могли быть полезными.
Проблемы глубже
Биржевой обвал происходит на фоне общих неурядиц в экономике Южной Кореи. Страна лидирует среди государств Организации экономического сотрудничества и развития по уровню закредитованности домохозяйств. Отношение долга населения к ВВП превышает 100%. Спад котировок «съел» значительную часть сбережений среднего класса. В сочетании с довольно высокой (3% — выше уровня инфляции) базовой ставкой Банка Кореи всё это вредит потреблению.
Основой национальной экономики, тем не менее, остается экспорт. Но, учитывая, что полупроводники формируют существенную часть поставок за рубеж (около 20% от общего объема), коррекция в этом секторе ведет к торможению всей экономики. Снижение экспортной выручки и сжатие внутреннего спроса гарантируют замедление темпов роста ВВП страны в ближайшие кварталы.
Синхронное падение индексов в Корее, Японии (на 8% за последние две недели) и странах Юго-Восточной Азии заставляет аналитиков вспоминать Азиатский финансовый кризис 1997 года. Тогда локальные проблемы обернулись суверенными дефолтами, крахом банковских систем и экстренным вмешательством МВФ. Последствия ощущались еще долго по всему миру — российский дефолт 1998 года был в числе таких эффектов.
Но сейчас реальность изменилась. Спусковым крючком обвала в 1997-м стал крах фиксированных валютных курсов и отсутствие долларов для оплаты внешних долгов. Современные азиатские экономики оперируют плавающими курсами, обладают гигантскими золотовалютными резервами и развитыми внутренними долговыми рынками. В этом плане повторения кризиса быть не должно.
Угроза, и довольно серьезная, однако существует. Вместо массовых национальных банкротств может случиться синхронное сжатие ликвидности, разрыв инвестиционных циклов и замедление экономического роста по всей чуть ли не самой важной производственной части мира. Причем каждая из ключевых экономик региона вносит свой вклад в возможный кризис.
Много фронтов
Япония в современном мире является не жертвой, а генератором глобальной нестабильности. Будучи крупнейшим в мире международным кредитором, Токио через повышение базовой ставки ЦБ запустил процесс сворачивания иенового кэрри-трейда. Десятилетиями инвесторы брали дешевые иены и покупали доходные активы по всему миру — от акций корейских производителей чипов до американских облигаций. Теперь инвесторы закрывают позиции и возвращаются на Японские острова. Изъятие этой дешевой ликвидности провоцирует обвалы на биржах Азии, даже если фундаментальные показатели компаний остаются стабильными (а с этим далеко не всё в порядке).
Развивающиеся экономики блока АСЕАН, прежде всего Индонезии, испытывают давление сильного доллара и сырьевого спада. Центробанк республики вынужден тратить резервы и держать ставки высокими для защиты рупии, что душит кредитование бизнеса. Экономика страны, зависящая от экспорта угля, пальмового масла и никеля, страдает от падения спроса. Впрочем, запас прочности госфинансов в стране высок: золотовалютные резервы Джакарты составляют около $140–150 млрд, а доля иностранцев в суверенном долге снизилась с 40% в прошлые кризисы до менее 15%, что исключает паническое бегство внешнего капитала.
Главным фактором регионального торможения остается Китай. Внутренний кризис недвижимости и слабое потребительское доверие в КНР обвалили спрос на импорт. Япония недополучает заказы на станки, Индонезия снижает поставки металлов, а Корея теряет рынок сбыта электроники. Пытаясь компенсировать спад, Пекин перенаправляет перепроизводство на экспорт, демпингуя цены на всё — от чипов до электромобилей. Экспорт китайской дефляции подрывает рентабельность корпораций в соседних странах.
Риски для России
Для России экономическое торможение Азиатско-Тихоокеанского региона — плохая новость. В условиях переориентации торговых потоков страны Азии стали главными покупателями российских энергоресурсов и металлов.
Южная Корея, несмотря на (довольно теплохладную) поддержку западных санкций, остается крупным потребителем российских энергоносителей. Основой этого взаимодействия выступают поставки сжиженного природного газа (СПГ), прежде всего с сахалинских проектов. На долю российского ресурса исторически приходится около 5–6% всего газового импорта Республики Корея. В абсолютных цифрах это составляет в районе 2–2,5 млн т СПГ в год, что приносит российским производителям миллиарды долларов валютной выручки. Дополнительно Сеул продолжает закупать российский уголь и специфические сорта нефти через трейдеров.
Сжатие южнокорейской экономики, вызванное кризисом в полупроводниковом секторе, неизбежно приведет к снижению промышленного энергопотребления. Замедление работы заводов снизит потребность в газе для базовой генерации. В условиях, когда мировой рынок СПГ испытывает ценовые шоки из-за нестабильности на Ближнем Востоке, азиатские потребители будут стремиться к максимальной экономии.
Синхронный застой в Южной Корее, Японии и Китае означает снижение спроса на уголь, металлы и углеводороды. Для российского бюджета, сверстанного с расчетом на стабильные сырьевые доходы, охлаждение азиатских экономик грозит снижением экспортных цен и падения объема отгрузок. Азиатский биржевой обвал транслируется в снижение налоговых поступлений в российскую казну, доказывая, что изоляция национальных экономик от глобальных промышленных циклов невозможна.
