Почему кредиты не спешат дешеветь вслед за снижением ставки ЦБ. Разбор

Главное в материале:

• Структурный дефицит ликвидности банков вырос почти до 2,9 трлн рублей — максимума с весны 2022 года. Главная причина — рост объема наличных вне банковской системы.

• ЦБ контролирует ситуацию на денежном рынке: RUONIA держится практически на уровне ключевой ставки, нехватку рублей регулятор закрывает через репо и другие инструменты.

• Снижение ключевой ставки пока медленно доходит до конечных заемщиков: в июле краткосрочные кредиты населению выдавались в среднем под 31,1%, долгосрочные — под 18,9%. При этом пространство для дальнейшего смягчения денежно- кредитной политики ограничено.

• Снижение ставки само по себе не гарантирует возвращения дешевых денег: бюджетный импульс и инфляционные ожидания могут удерживать рыночные ставки высокими, даже если ЦБ продолжит цикл смягчения.

• Высокая стоимость капитала постепенно превращается в фильтр для бизнеса: ЦБ уже фиксирует рост реструктуризаций и ухудшение положения отдельных закредитованных компаний, хотя системного ухудшения качества корпоративного долга пока нет.

Банк России 11 сентября снова решит, что делать с ключевой ставкой — продолжение цикла снижения теперь не выглядит предрешенным. Инфляционные риски сохраняются, объемы кредитования растут, а бюджетная политика остается стимулирующей. При этом в банковской системе структурный дефицит ликвидности вырос до максимальных с весны 2022 года значений. Это не означает, что у банков заканчиваются деньги. Однако быстрого снижения ставок по кредитам все равно ждать не стоит. Почему эпоха дешевых денег может вернуться еще не скоро, разбирались «Известия».

Дефицит есть, но не тот

Российская банковская система столкнулась со структурным дефицитом почти в 2,9 трлн рублей (против 587 млрд в начале года) — таких значений не было с марта 2022 года. Еще весной ЦБ ожидал структурный дефицит по итогам года в диапазоне 2,4–3,6 трлн рублей, то к концу августа пересмотрел прогноз вверх — до 4,6 трлн. То есть увеличение показателя регулятор уже закладывает в свой базовый сценарий. Важно понимать — речь идет не об исчерпании денег в системе, а о том, что для ежедневных расчетов банкам не хватает свободных рублей, и им приходится привлекать дополнительную ликвидность у ЦБ.

При расчете структурного дефицита ЦБ учитывает все эти операции, а также средства банков на корсчетах и обязательные резервы.

Основная причина роста потребности банков в фондировании — увеличение объема наличных денег вне банковской системы. Показатель вырос с 19,4 трлн рублей в начале года до почти 22 трлн на 1 сентября — разница составляет примерно 2,4 трлн рублей. Согласно прогнозу, в конце года объем наличных средств в экономике еще вырастет — до 23,1 трлн рублей. Для банковской ликвидности это важно: когда клиент снимает деньги со счета, рубли не исчезают из экономики, но переходят из безналичной формы в наличную и выходят из банковского контура.

В то же время повышенный спрос на наличность не похож на банковскую панику. Среди причин ЦБ называл нестабильную работу электронных способов оплаты покупок и использование наличных теневым сектором экономики. Однако в целом доля наличных средств в денежной массе находится на уровне начала 2025 года — в районе 15% (пять лет назад было около 20%).

Признаков массового снятия денег с банковских счетов тоже нет: по последним данным, в июле средства населения в банках выросли на 0,3%, компаний — на 0,6%. И это принципиально отличает нынешнюю ситуацию от весны 2022 года. Тогда банки столкнулись с масштабным оттоком средств населения: в конце февраля — начале марта он достиг 2,4 трлн рублей. На этом фоне структурный дефицит ликвидности составил 7 трлн рублей, а ЦБ на пике предоставил банкам около 10 трлн рублей.

Поскольку сейчас возникающий разрыв закрывает Центробанк, говорить о наступлении банковского кризиса не приходится. Состояние денежного рынка отражает ставка RUONIA — стоимость однодневных займов между банками. По данным на 9 сентября, она составляет 13,95% при ключевой ставке в 14%. Именно это и является операционной целью ЦБ — регулятор или предоставляет деньги банкам через репо и другие инструменты, или изымает лишнюю ликвидность — чтобы ставки денежного рынка держались вблизи ключевой. То есть, по сути, нынешний структурный дефицит в значительной степени остается управляемым состоянием банковской системы.

При этом Банк России не стремится ни создать дефицит рублей ради борьбы с инфляцией, ни залить банковскую систему дешевыми деньгами. Если рублей будет слишком много — потребность банков занимать друг у друга снизится, ставки денежного рынка пойдут вниз. В такой ситуации денежно-кредитные условия могут смягчаться быстрее, чем хочет ЦБ, и борьба с инфляцией станет сложнее. Если рублей будет слишком мало, банки начнут конкурировать за них, ставки овернайт пойдут вверх, в итоге условия окажутся жестче, чем предполагает установленная ЦБ ставка.

Регулируя объем ликвидности в системе, Центробанк добивается того, чтобы ее рыночная стоимость соответствовала заданному уровню. Тогда ключевая ставка действительно работает как ориентир для других ставок в экономике, в том числе по кредитам для бизнеса и населения.

Кредиты живут по своим ставкам

В то же время ставки по кредитам не обязаны автоматически двигаться вслед за ключевой. ЦБ последовательно снижает ее, однако на стоимость конкретного кредита также влияют другие факторы, включая срок займа, риск заемщика и стоимость фондирования банка. Так, один из основных источников фондирования — розничные депозиты — в последнее время перестали дешеветь. Это видно по максимальным ставкам по вкладам крупнейших банков. В первой декаде января показатель составлял 15,1%, к июлю снизился до 12,8%, однако затем немного вырос. В августе он держался около 12,9% (подробно поведение ставок по вкладам мы разбирали здесь).

На этом фоне реакция разных сегментов кредитного рынка также остается неоднородной. Согласно последним данным ЦБ, в июле средняя ставка по краткосрочным рублевым корпоративным кредитам уменьшилась на 0,3 п.п., до 16,8%, по долгосрочным осталась без изменений — 12,9%. Для населения ставки значительно выше: краткосрочные кредиты подешевели всего на 0,1 п.п., до 31,1%, а долгосрочные, напротив, выросли сразу на 1,4 п.п., до 18,9%. В годовом выражении ставки по розничным кредитам остаются выше прошлогодних.

При этом говорить, что высокие ставки остановили кредитование, нельзя. В июле портфель кредитов юридическим лицам и индивидуальным предпринимателям вырос на 1,6%, а его годовой темп прироста составил 12,7%. Оживление сохраняется и в рознице. Портфель потребительских кредитов за месяц вырос на 1,1%, в том числе за счет кредитов наличными. В годовом выражении его рост ускорился до 2,5%.

Такая ситуация, в свою очередь, заставляет ЦБ осторожнее подходить к дальнейшему снижению ставки: новые займы увеличивают возможности компаний и населения тратить и инвестировать, поддерживая внутренний спрос. Если он растет быстрее, чем предложение товаров и услуг, это усиливает давление на цены и затрудняет борьбу с инфляцией.

Кредит — не единственный источник дополнительных денег в экономике. В июле глава ЦБ Эльвира Набиуллина отмечала, что динамика кредитования в целом соответствует прогнозу, тогда как денежная масса (у нее два основных источника — кредит и бюджет) растет быстрее ожидаемого из-за более высоких бюджетных расходов. Чем больше денег поступает в экономику через бюджет, тем меньше пространства остается для расширения кредитования. Поэтому слишком быстрое удешевление кредита может свести на нет часть эффекта жесткой денежно-кредитной политики.

На заседании 11 сентября Банку России предстоит решить, готов ли он снижать ставку дальше — в момент, когда бизнес ждет быстрого удешевления кредита. Сейчас пространство для дальнейшего смягчения политики стало более ограниченным — прогноз средней ключевой ставки на текущий год в июле был повышен с апрельских 14–14,5% до 14,5–14,6%. Это не говорит об обязательном повышении ставки ЦБ, но указывает на ее более жесткую траекторию, чем предполагалось ранее.

Вероятно, в цикле смягчения сейчас наступит пауза. В пользу такого сценария говорят более стимулирующая, чем ожидалось, бюджетная политика, ускорение корпоративного кредитования и повышенные инфляционные ожидания.

Для заемщиков это означает, что быстрое снижение стоимости кредитов откладывается. И даже если ЦБ в ближайшее время возобновит цикл снижения ключевой, одного этого будет недостаточно для заметного удешевления кредитов. Чтобы рынок услышал сигнал регулятора, он должен быть устойчивым и продолжительным — только тогда более дешевые деньги дойдут до банков и конечных заемщиков. А насколько далеко ЦБ сможет зайти в этом цикле, будет зависеть прежде всего от инфляции и внутреннего спроса. Если регулятор начнет снижать ставку быстрее, чем позволяют инфляционные условия, эффект может оказаться обратным: рынок заложит более высокую премию за инфляционный риск (это хорошо видно по рынку ОФЗ).

Дорогие деньги начинают менять рынок

Пока длительный период высоких ставок не привел к заметному ухудшению качества корпоративного кредитного портфеля. ЦБ оценивает его как приемлемое (несмотря на рост объемов просроченной задолженности, ее доля в портфеле снизилась до 3,6%) и отмечает, что большинство компаний остаются прибыльными и стабильно обслуживают долг. Однако регулятор одновременно фиксирует ухудшение финансового положения отдельных заемщиков с высокой долговой нагрузкой, а также рост реструктуризаций.

Для наиболее устойчивых заемщиков альтернативой банковскому кредиту становится облигационный рынок. Во втором квартале объем рыночных размещений корпоративных облигаций превысил 2,2 трлн рублей, установив новый рекорд, а в августе компании разместили 116 выпусков на 875 млрд — лучший результат для этого месяца за всю историю наблюдений. Это не означает, что бизнес массово заменил банковские кредиты облигациями, но показывает востребованность альтернативного канала финансирования. При этом облигации тоже не позволяют уйти от высокой стоимости денег: цена новых размещений зависит от рыночных ставок и кредитного качества эмитента.

Но у малого и среднего бизнеса возможностей для маневра меньше. В июле банки выдали МСП кредитов на 1,3 трлн рублей, практически столько же, сколько месяцем ранее. Одновременно ЦБ отмечает, что дефолтность в сегменте МСП несколько снизилась — в том числе благодаря тому, что в 2025–2026 годах банки ужесточили требования к качеству таких заемщиков. Тем не менее они более чувствительны к дорогим деньгам. По данным ЦБ, в июле средняя ставка по краткосрочным рублевым кредитам МСП составляла 17,9%, по долгосрочным — 14,7%. За месяц они снизились лишь на 0,1 и 0,4 п.п. соответственно. Поэтому даже очередной шаг ЦБ на 0,25 п.п. для такого заемщика может оказаться почти незаметным.

Для банков главным риском становится не структурный дефицит ликвидности, а способность заемщиков обслуживать дорогой долг. Чем дольше сохраняются высокие ставки, тем сильнее различаются компании с устойчивым денежным потоком и бизнес, которому для обслуживания старых обязательств постоянно требуется рефинансирование. Поэтому следующими индикаторами напряжения становятся рост реструктуризаций и просроченной задолженности — за динамикой этих показателей сейчас следить особенно важно. Они показывают, начинает ли высокая стоимость денег превращаться из проблемы отдельных заемщиков в проблему банковских балансов. Пока системного ухудшения ситуации не наблюдается — давление высоких ставок проявляется точечно, превращаясь в механизм отбора бизнес-моделей.