Тихий дом: Богомолов вернул набоковское «Событие» на столичную сцену
Так уж вышло: всё, к чему прикасается Константин Богомолов или рядом с чем появляется его фамилия, неизменно становится событием. Спустя 14 лет режиссер вновь обращается к незаслуженно забытой пьесе Владимира Набокова и во второй раз ставит ее на столичной сцене. Мхатовские подмостки сменились Театром на Бронной, обновились актерский состав и сценография. За мелодраматичным психологическим детективом, щедро сдобренным литературными колкостями Набокова, наблюдал обозреватель «Известий».
Старый чертеж для нового дома
У «События» сложилась непростая театральная судьба. При жизни Набокова пьеса объехала Прагу, Варшаву, Белград, Париж и Нью-Йорк, но в нашей стране по понятным причинам долгое время оставалась под замком. Возвращение на большую российскую сцену случилось в 2012 году, когда Константин Богомолов поставил ее в МХТ имени Чехова.
Тогда от него ждали очередной провокации, а получили почти демонстративно сдержанный спектакль без сложных литературных коллажей и агрессивного вторжения в первоисточник. Позже режиссер назвал эту постановку «не самой удачной реализацией набоковского текста». И теперь, спустя 14 лет, вернулся к любимой пьесе своего мастера Андрея Гончарова, в студенческом спектакле по которой сам сыграл любовника главной героини.
Изначально постановку для Бронной должен был осуществить Владислав Наставшев, однако в итоге она опять досталась Богомолову — словно он взял старый чертеж и построил по нему новый дом.
Спектакль стал камернее прежнего, хотя художником-постановщиком осталась Лариса Ломакина. Зрителей сажают не в зале, а буквально на сцене, по трем сторонам от действия. Причем первый ряд становится общим для гостей и артистов. В центре — обеденный стол, по углам — символические предметы интерьера: деревянное трюмо, зеркало, столик с проигрывателем. Над головами — зависший в воздухе белый потолок с гипсовой лепниной. Всё как в лучших домах интеллигенции. Пусть и в провинциальной глуши.
Здесь живет семья русского эмигранта, художника Алексея Трощейкина (Дмитрий Лысенков). Однажды становится известно, что из тюрьмы досрочно вышел некто Барбашин — человек, который когда-то стрелял в Трощейкина и его жену. Теперь все ждут его появления. День превращается в отсчет времени: придет или не придет? Выстрелит или не выстрелит?
Но постепенно один вопрос подменяется другим. И локомотив, несущийся на немыслимой скорости к хозяйскому дому, в финале сворачивает с путей и проносится мимо. Чеховский закон не срабатывает. И ружье, висящее на сцене, так и не стреляет. С каждой следующей репликой зритель понимает: вернется ли преступник завершить начатое, уже не важно.
Эстетика Вуди Аллена под набоковский яд
Спектакль идет в нарочито медитативном темпе, и зрители становятся невольными свидетелями чужой жизни. Холодная и равнодушная Любовь (Александра Ребенок) сначала вяло сетует на тотальную скуку, потом упрекает мужа в плоскости сознания, а затем напрямую называет его трусом. При этом она не выходит за рамки прописанного Набоковым образа — «с ленцой и дымкой».
Трощейкин отмахивается от нее как от назойливой мухи, предпочитая оставаться глухим к слухам об изменах жены и проблемах в семье. Он озабочен возникшей на лбу красной точкой, которая словно лазером прожигает лобную кость, превращая героя в параноидального истерика.
Лысенкову удалось сыграть персонажа с внутренним надломом, одновременно комичного и опасного для самого себя. На контрасте с ним — Александра Ребенок, давно освоившая богомоловскую территорию, где за внешней холодностью может внезапно обнаружиться совершенно беззащитный человек. Вместе с ними на сцене — россыпь крепких актерских работ: Лариса Богословская, Андрей Фомин, Катерина Васильева, Лера Горин, Владимир Яворский, Екатерина Карпушина, Кирилл Трубецкой, Мария Дудник, Динис Громаков, Александра Виноградова и другие.
Отдельное удовольствие — угадывать в репликах беспощадные набоковские намеки, шутки, колкости и подмигивания. Конечно, неслучайно главный герой носит то же имя, что и Максим Горький. Тещу Трощейкина зовут Антониной Павловной — читай Антон Павлович, сами понимаете кто, которая, ко всему прочему, еще и писательница. Ее дочь — Любовь, как Раневская из «Вишневого сада». У нее есть сестра Вера. Надежду мать потеряла. Еще один привет чеховской пьесе, только «Трем сестрам». А следом — крючок к «Свадьбе», где одного из героев зовут Иван Михайлович Ять. А Люба в одной из сцен скажет: «Я вышла замуж за букву «ять». Молчим уже про упомянутое ружье.
У Набокова удивительная способность делать страшное смешным, а смешное — тревожным. Его «Событие» определено как драматическая комедия, и Богомолов не пытается насильно превратить эту пьесу в трагедию. Здесь ирония соседствует с гротеском, лирика — с абсурдом. Такая комедия в духе Вуди Аллена, к которому режиссер обращался в том же МХТ в спектакле «Мужья и жены».
Здесь нет насыщенного действия. Вместо него — бесконечное движение человеческих отношений. Персонажи продолжают жить так, будто внешний мир существует где-то отдельно. Ведь человек способен годами ждать катастрофы и при этом не заметить, как она уже стала частью жизни.
Ясно и другое. Сегодня Константину Богомолову явно не так интересно провоцировать зрителя, сколько заставлять его всмотреться в себя. Не зря, помимо традиционной просьбы выключить звук мобильных, режиссер просит убрать яркость и по возможности спрятать телефоны в сумки. Ни одного синего лица в полумраке за неполные три часа замечено не было.
