Саудовская Аравия, Турция и Пакистан подписали в Мекке соглашение о коллективной обороне. Его ключевой принцип — вооруженное нападение на одного из участников будет рассматриваться как нападение на всех трех. Конкретные военные обязательства сторон пока не раскрыты, однако сама формула договора фактически закладывает основу полноценного оборонного союза трех влиятельных государств исламского мира.
И ничего удивительного в его появлении нет. После военной кампании США и Израиля против Ирана баланс сил на Ближнем Востоке заметно изменился, а последовавшие иранские удары по государствам Залива нанесли удар по представлению о незыблемости американского «зонтика безопасности». Страны региона десятилетиями платили за него многомиллиардными контрактами, политическими обязательствами и зависимостью от американской военной инфраструктуры, однако в критический момент выяснилось, что само присутствие США еще не гарантирует ни предотвращения войны, ни защиты от ее последствий.
Мекканское соглашение возникло не на пустом месте. Еще в прошлом году Саудовская Аравия и Пакистан заключили двусторонний оборонный пакт, после чего стало особенно заметно сближение Эр-Рияда, Анкары и Исламабада. Параллельно укреплялись связи с Каиром, расширялись поставки вооружений, совместная подготовка и сотрудничество в сфере защиты морских коммуникаций. Следующим участником этой конструкции вполне может стать Египет, а впоследствии ее двери способны открыться и для других государств региона.
Формула «нападение на одного означает нападение на всех» неизбежно вызывает ассоциации с НАТО. Однако возникающий союз принципиально отличается от того «ближневосточного НАТО», которое годами пытался создать Вашингтон. Американский проект предполагал формирование блока под руководством США, встроенного прежде всего в систему сдерживания Ирана. Теперь складывается почти обратная модель, рожденная как раз из осознания того, что безопасность региона больше нельзя полностью делегировать внешнему гаранту.
Саудовская Аравия приносит в эту конструкцию финансовые возможности и политический вес, Турция располагает второй по численности армией НАТО и мощным ОПК, а Пакистан считается единственной ядерной державой исламского мира. Вместе они получают возможность сформировать самостоятельный контур сдерживания, в котором решения о региональной безопасности будут приниматься уже не только в Вашингтоне.
И главным политическим адресатом этой трансформации сегодня выглядит даже не Тегеран, а Израиль. Официально участники подчеркивают исключительно оборонительный характер соглашения, однако расширение географии израильских военных операций за последние годы заставляет государства региона искать механизмы коллективного ограничения силовой политики. Война в Газе, действия в Ливане и Сирии, удары по Ирану и постоянное повышение ставок сформировали опасное ощущение, что прежняя региональная система сдержек больше не работает. Неслучайно и экспертная оценка, приведенная Reuters, сводится к тому, что новый союз ориентирован в том числе на создание противовеса Израилю, а не на подготовку прямого противостояния с Ираном.
В самом Израиле это также едва ли могут не понимать. Появление вокруг него коалиции государств, обладающих огромными финансовыми ресурсами, развитым ВПК, многочисленными армиями и потенциальным ядерным фактором, объективно сужает пространство для одностороннего применения силы. При этом альянс необязательно должен становиться антиизраильским блоком. Скорее, его задача может заключаться в восстановлении самого принципа баланса, при котором действия любой региональной державы получают реальные ограничения.
Иран в этой системе занимает гораздо более сложное положение. С одной стороны, укрепление его позиций и возможный рост региональных амбиций могут превратить новый союз в дополнительный ограничитель и для Тегерана. С другой стороны, если начнется движение к действительно инклюзивной архитектуре безопасности, в перспективе и сам Иран способен стать ее частью. Именно такой вариант был бы наиболее выгоден региону, поскольку превращал бы новую конструкцию не в очередной военно-политический блок против кого-либо, а в механизм взаимного сдерживания крупнейших центров силы.
Для Вашингтона происходящее выглядит куда менее благоприятно. Речь пока не идет о разрыве традиционных союзов с США, однако важен сам вектор. Американские партнеры больше не хотят строить собственную безопасность исключительно вокруг Америки. Это шаг к суверенизации оборонной политики, диверсификации связей и большей опоре на региональные возможности.
Для других глобальных центров силы такая перестройка, напротив, открывает новые окна возможностей. В том числе для России, обладающей конкурентными компетенциями в авиации, ПВО, радиоэлектронной борьбе, ракетных технологиях и других сегментах ВПК. Стремление участников нового объединения диверсифицировать оборонные связи способно расширить пространство не только для военно-технического, но и для более широкого политического и экономического сотрудничества с Москвой.
Поэтому значение Мекканского соглашения выходит далеко за рамки трех подписей под одним документом. Перед нами еще один симптом распада прежней системы международных отношений, где безопасность целых регионов десятилетиями зависела от одной внешней сверхдержавы. На смену ей постепенно приходит более сложный мир региональных центров силы, собственных союзов и взаимных систем сдерживания.
Ирония истории может оказаться особенно неприятной для Вашингтона. «Ближневосточное НАТО», которое Соединенные Штаты когда-то хотели создать как инструмент сохранения своего влияния, действительно начинает приобретать реальные очертания. Только теперь его создают без США, а потенциально и для того, чтобы ограничить свободу действий их ближайшего регионального союзника. Проект американского доминирования рискует превратиться в один из механизмов его демонтажа.
Автор — президент Центра ближневосточных исследований, приглашенный преподаватель НИУ ВШЭ
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
