Акции захвата: бывший сенатор Мошкович обвиняется в хищении и взятке
Замоскворецкий суд рассматривает дело экс-сенатора и владельца одного из крупнейших российских агрохолдингов «Русагро» Вадима Мошковича. Он вместе с бывшим гендиректором компании Максимом Басовым обвиняется в хищении акций своего конкурента — компании «Солнечные продукты» — и дальнейшей легализации похищенного. Сумма ущерба превышает 78 млрд рублей. Еще одним подсудимым стал бывший вице-губернатор Тамбовской области Сергей Иванов, которому Мошкович передал взятку охотничьим карабином стоимостью 2,6 млн рублей.
Суть обвинения
По версии следствия, в 2018 году Вадим Мошкович убедил владельца холдинга «Солнечные продукты» Владислава Бурова продать ему 85% акций кипрской компании Quartlink Holding Ltd. Это головная фирма холдинга, которая выступала владельцем ее основных активов — Новосибирского жирового комбината, Аткарского маслоэкстракционного завода, ООО «Волжский терминал», АО «Элеваторхолдинг» и других предприятий. Их рыночная стоимость оценивается в 50,85 млрд рублей.
Согласно материалам дела, Мошкович получил акции по номинальной стоимости — €1 за штуку, обязавшись взамен инвестировать в развитие компании и погасить задолженность продавца перед Россельхозбанком в размере 34,7 млрд рублей. Однако после передачи акций обещанные инвестиции так и не были сделаны. Вместо этого, как утверждается в материалах дела, экс-сенатор совместно с генеральным директором «Русагро» Максимом Басовым умышленно довел компании холдинга до банкротства. В результате «Солнечные продукты» не смогли исполнить обязательства перед кредиторами и ФНС на сумму более 1 млрд рублей.
Помимо хищения акций Мошковичу и Басову вменяют преднамеренное банкротство холдинга и последующую легализацию похищенных активов через торги. По версии следствия, часть предприятий «Солнечных продуктов» в результате торгов перешла к компаниям, подконтрольным «Русагро».
Бывший тамбовский вице-губернатор Сергей Иванов, третий фигурант, исходя из материалов дела, получил в 2019 году взятку от Мошковича в виде охотничьего карабина Blaser R8 стоимостью 2,6 млн рублей. Следствие считает, что презент был сделан чиновнику в качестве благодарности за покровительство компаниям экс-сенатора.
Общий ущерб по делу превысил 78 млрд рублей.
Ходатайства защиты
Подсудимых завели в зал заседаний под конвоем, в сопровождении служебной собаки. Почти сразу стало понятно, что зал Перовского райсуда, где на время ремонта разместился Замоскворецкий суд, не рассчитан на такое количество людей. После толкотни и перепалок у входа заседание наконец началось.
Адвокаты подсудимых сразу выступили с ходатайствами, в том числе неожиданными. Так, защитник Басова Дмитрий Кравченко попросил суд допустить к участию в процессе в качестве общественного защитника Лилию Басову — жену своего клиента.
«У нас тут сложное многоаспектное дело с большим количеством материалов. Есть документы, которые носят экономический характер. Лилия Басова имеет экономическое образование. Это позволяет ей квалифицированно анализировать такие материалы и эффективно взаимодействовать с остальными защитниками по вопросам финансово-экономической составляющей обвинения», — заявил адвокат.
Судья, немного подумав, в ходатайстве отказал, пояснив, что Лилия Басова не имеет высшего юридического образования.
В другом ходатайстве Дмитрий Кравченко просил приобщить к делу материалы и вещественные доказательства, которые, по его мнению, «имеют существенное значение для объективного расследования этого дела». В частности, заключение департамента рисков Россельхозбанка, из которого следует, что «Солнечные продукты» не могли погасить свои кредитные задолженности еще весной 2018-го.
Эту просьбу суд также отклонил, посчитав ее преждевременной, и предложил заявить ее на этапе исследования доказательств.
Позиция подсудимых
Выслушав адвокатов, судья уточнил у подсудимых, признают ли они вину — и все, включая Вадима Мошковича, дружно дали отрицательный ответ. Наиболее эмоционально высказался Максим Басов, который решил, что в обвинительном заключении есть существенные противоречия.
«Какое отношение я имел к сделке на Кипре, не понимаю. Я никогда не управлял кипрскими компаниями. Откуда взялось утверждение о том, что я знаю, что акции стоили 50 млрд рублей? Как я мог обанкротить компанию, когда я компаниями никогда не управлял и не владел? И как я мог содействовать банкротству организации, которая и так уже была неплатежеспособна?» — заявил Басов.
В чем сложность дела
Если следствие докажет вину обвиняемых по всем эпизодам, станет очевидно, что речь идет о сложной преступной схеме, в рамках которой было совершено несколько уголовных преступлений, рассказал «Известиям» юрист и руководитель организации «Горюрслужба» Ярослав Карагодин.
— В данном случае фигурантам вменяются мошенничество в особо крупном размере, преднамеренное банкротство, легализация (отмывание) денежных средств, приобретенных преступным путем, а также дача взятки в особо крупном размере. Такое сочетание обвинений нередко говорит о том, что следствие рассматривает предполагаемые действия обвиняемых как взаимосвязанные элементы единого механизма извлечения незаконной выгоды, — отметил Карагодин.
В практике расследования экономических преступлений фигуранты дел нередко пытаются представить произошедшее как обычный хозяйственный или гражданско-правовой спор, отметил юрист. По его словам, это связано с тем, что такие преступления доказать особенно сложно. Следствию необходимо установить, что человек изначально имел умысел на хищение имущества либо получение права на него путем обмана или злоупотребления доверием.
Ключевой момент здесь наличие злого умысла на момент заключения сделки, подчеркнул адвокат Александр Жилин.
По мнению эксперта, не исключено, что бизнес оказался настолько нежизнеспособным, что банкротство стало неизбежным. В предпринимательстве ошибки и неудачи — обычное явление. Кроме того, если инвестор лишь выражал намерение, но не давал твердых гарантий, его невыполненные обещания сложно расценивать как обман.
