«Если зритель хочет поддержать театр не только покупкой билета, почему бы и нет?»
Нашумевшая история с чаевыми для актеров в «Покровка.Театр», которая после публикации «Известий» в мае 2026 года расколола профессиональное сообщество и вскоре была остановлена, получит продолжение и станет масштабнее. В новом сезоне зрители смогут отблагодарить монетой с помощью перевода по QR-коду не только труппу, но и других сотрудников — администраторов, художников, капельдинеров. Об этом, а также о планах увеличить доходы театра, сомнениях в законности передачи соседнего помещения под чебуречную и о том, зачем спустя много лет он вновь объединился с Владом Соколовским в группе «БИС», — художественный руководитель «Покровка.Театр» рассказал в эксклюзивном интервью «Известиям».
«У меня не было задачи перезагрузить труппу»
— Совсем скоро состоится премьера вашей «Анны Карениной». В последние годы к роману Толстого вновь возник большой интерес. Почему именно сейчас вы решили обратиться к этой истории?
— Я не могу ответить за своих коллег. Большие академические театры планировали эти премьеры сильно заранее. Мое решение поставить «Анну Каренину» было продиктовано встречей с актрисой Марией Волковой. Я не думал ставить это произведение, но, когда увидел Машу на репетиции своего первого спектакля в «Покровка.Театр» — «Москва.Сумерки», понял: это Анна Каренина. Я ставлю спектакль именно на нее. Радостно, что в этом сезоне она стала лауреатом «Золотой Маски». И это еще одно подтверждение, что я принял верное решение, доверив ей титульную роль.
Спектакль «Анна Каренина»
— Как идут репетиции?
— Мы поставили перед собой очень серьезную задачу: решили не бежать от технологий, а впервые попробовать создать мультимедиа-спектакль. Объединить драматический театр и современные инструменты. Такого в России на самом деле пока еще никто не делал. Это и голограммы, и двухмерные проекции на дисперсию, и использование экранов. Подобное сейчас широко распространено на эстраде. Были прецеденты в азиатских странах, но в отечественном драматическом театре такие технологии не применялись.
Мы все вместе — и я, и артисты, и художник Мария Гуткова — пока немного боимся. Надеюсь, у нас получится. Тем более что Сергей Николаевич Арцибашев, основатель Театра на Покровке, изначально задумывал его экспериментальным. Он тоже очень любил перестраивать пространство, создавать особую атмосферу внутри сценической коробки. Сейчас мы продолжаем его традицию уже в преломлении XXI века.
— Вы почти год руководите театром. Что смогли изменить за это время?
— Мне очень радостно, что всё, о чем мы заявляли вместе с директором Алексеем Родиным, удалось реализовать. Всё, что обещали, мы выполнили. Ключевые показатели эффективности, прежде всего финансовые, выросли более чем на 100 процентов. Цифры ведь не врут. Мы стали зарабатывать более чем в два раза больше, при этом незначительно повысив цены на билеты.
Мы получили театр, в котором даже не было возможности купить билет через сайт. А сейчас основная часть продается именно там. У нас сформировалась собственная аудитория, с которой мы постоянно работаем, и она значительно выросла. Конечно, это первая большая победа. Мы, безусловно, изменили и качество зрительской аудитории. Раньше сюда очень часто приходили школьники. Это интересная, но специфическая публика, и не все в театре были готовы работать на «холодный зал». Из-за этого была серьезная текучка среди артистов. Сейчас к нам приходит осознанный зритель. Есть спектакли, на которые уже невозможно достать билеты.
— А как обстоят дела с билетной политикой?
— Раньше даже при аншлагах мы работали в минус. Фонда развития театра фактически не существовало. Денег не было ни на что. Приходилось постоянно обращаться в департамент.
— А сейчас вам удалось выйти в плюс?
— Смотря что считать плюсом. Город дает 80 млн, мы зарабатываем 60 млн, еще 30 — на музыкальные инструменты, ремонт, техническое оснащение и многое другое — я привлек от спонсоров. Важнейший показатель эффективности, что все наши июньские спектакли были проданы полностью. А июнь — традиционно непростой месяц для театра.
Идеальная конструкция — это то, что происходит в Театре Вахтангова. Министерство культуры выделяет около 400 миллионов, а Кирилл Игоревич (директор Театра Вахтангова Кирилл Крок. — Прим. автора) зарабатывает 1 млрд 200 тыс. Но это результат 15 лет его работы. Он добился этого за счет развития инфраструктуры, которая позволяет продавать билеты 24 часа в сутки, семь дней в неделю. У него шесть сцен. Поэтому мы строим еще две небольшие камерные сцены на третьем этаже — для читок, перформативного искусства, концертов и моноспектаклей.
Потом выяснилось, что помещение соседней чебуречной раньше было частью театра. У нас даже есть общая лестница, которую почему-то забетонировали. Но по плану она существует. Получается, когда Сергей Николаевич ушел в Театр Маяковского, внезапно появилась чебуречная. Почему это помещение оказалось у них в собственности, хотя изначально было государственным имуществом, — непонятно. У подобных прецедентов нет срока давности, поэтому при необходимости в этой ситуации всегда можно будет разобраться.
Актриса Дина Корзун
— Многие художественные руководители, приходя в театр, делают ставку на приглашенных звезд. Как вы относитесь к такой политике?
— В этом театре совершенно особенная труппа. Не знаю, как так получилось. Я побывал во многих театрах. К сожалению, видел и не самые лучшие примеры атмосферы внутри коллектива. Если в театре начинают творить подлость и несправедливость, он гниет изнутри. Сцена и зал — особенное пространство. Здесь люди открывают свою душу, чтобы другие, тоже открываясь, входили с ними в эмоциональный контакт во имя созидания. У меня не было задачи перезагрузить труппу, как сейчас принято говорить.
Мне очень радостно, из 12 заявлений на увольнение после моего прихода все в итоге решили остаться. Единственный человек, которого мы пригласили, — замечательная актриса Дина Корзун, с которой мы уже работали раньше. Такой фактуры в театре не было. Она талантливый, добрый человек, уникальная актриса. Дина очень деликатно вошла в коллектив, и он ее принял. За этот сезон я привел в театр многих творческих людей, и не каждого труппа приняла. Я с ее мнением считаюсь. Это я пришел к ним, а не они ко мне. Моя задача — сделать так, чтобы они были счастливы и могли реализоваться.
Если и будут какие-то кадровые решения, то продиктованные экономической целесообразностью. Возможно, речь пойдет о возвращении известных артистов, которые когда-то служили здесь и теперь хотят вернуться. Но для меня очень важно ничего не испортить. Это действительно очень хороший театр, где по-настоящему отдыхаешь душой. Замечательно, что теперь появилась возможность выпускать дорогие премьеры: с экранами, костюмами, декорациями. Но театр жил и продолжает жить прежде всего той потрясающей атмосферой, которую создают артисты в этом камерном зале. Для меня они на вес золота.
— Вы самый молодой художественный руководитель в Москве. Чувствовали скепсис со стороны труппы?
— Скепсис, безусловно, был. И с этим сталкивается любой молодой режиссер или руководитель. Недавно я беседовал с Анатолием Шульевым, главным режиссером Театра Вахтангова, и он тоже рассказывал, как непросто было преодолеть предубеждение из-за возраста. Анатолий, кстати, еще моложе меня.
Спектакль «Москва. Сумерки»
Он сказал очень точную вещь: «Переломила ситуацию успешная постановка». Мне было особенно радостно, когда наш первый спектакль — «Москва.Сумерки» — оказался успешным. Я, что называется, бросил себя на амбразуру. Все технические службы театра тогда полностью обновились. Прежние специалисты по свету и звуку отказались выпускать спектакль — для них он оказался слишком трудоемким. Конечно, это стало для меня еще одним серьезным вызовом. Очень радостно, что билеты на «Москва.Сумерки» раскупались так же быстро, как сейчас на «Анну Каренину». После этого вести диалог стало значительно проще. Люди видят, что я с утра до ночи нахожусь в театре, что очень много для него делаю.
«Люди будут реже покупать билеты»
— Одним из самых обсуждаемых проектов стал эксперимент с благодарностью для артистов. Как вы сами оцениваете этот опыт?
— Это была проба пера. Но мы увидели большой интерес со стороны зрителей. Они благодарили нас за такую возможность. Люди буквально выходили после спектакля со словами: «Как мне понравилась эта актриса! Я счастлив, что могу ее поддержать». Переходя по QR-коду, они попадали на персональные страницы и видели, на какие цели пойдут собранные средства. Одна наша актриса преподает в Щукинском институте. Она хотела потратить деньги на декорации для студенческих спектаклей. Другая — на новую выставку, потому что пишет картины. И люди с удовольствием поддерживали такие инициативы.
Потом мы поняли, что не совсем справедливо, когда такой возможностью могут воспользоваться только артисты. Поэтому в следующей версии проекта мы хотим распространить ее на всех сотрудников театра. Если вам понравилось, как вас встретил администратор, вы сможете его поблагодарить. Если впечатлила работа гримеров, художников по свету, звукорежиссеров или других специалистов, можно будет поддержать их.
Более того, в следующем сезоне на поклон вместе с артистами будет выходить вся команда, которая работала над спектаклем. Нам хочется, чтобы зрители видели: театр — это не только актеры на сцене, но и огромный коллектив, благодаря которому рождается спектакль. Главное, мы увидели искренний интерес зрителей и огромную благодарность артистов. Они очень расстроились, когда проект пришлось закрыть. Но мы признательны за любую обратную связь — и позитивную, и критическую.
Спектакль «Москва. Сумерки»
— Да, экспертное сообщество разделилось.
— Мы знаем, что в этом нет никакого нарушения, а дальше всё уже сводится к субъективным мнениям. Надеюсь, после серьезных доработок и консультаций мы продолжим проект. Нужно искать новые инструменты поддержки финансовой устойчивости учреждений культуры, особенно с учетом того, что нас ждет в 2027 году. Люди будут реже покупать билеты, сократятся и корпоративные закупки, потому что компаниям тоже придется бережнее относиться к своим средствам. В этих условиях не хочется вспоминать неприятные страницы недавней истории театра.
Мне лично великий Валерий Золотухин рассказывал, что, уже будучи народным артистом России и любимцем публики, после спектаклей в нулевые подрабатывал таксистом. Просто потому, что жить было не на что, а залы Театра на Таганке не заполнялись. Если существует инструмент, который дает зрителю возможность добровольно поддержать артиста, человека театра или театр в целом, я не вижу в этом ничего плохого.
Когда я придумывал этот проект, опирался на британский опыт. Там существует фонд, который получает средства от национальной лотереи. Люди покупают лотерейные билеты, понимая, что часть этих денег идет на поддержку театров, а затем фонд распределяет средства между 60 учреждениями. То есть сами зрители инвестируют в театры. Поэтому, когда говорят, что государство нам всё должно, я отвечаю: государству есть на что тратить деньги. Если зритель хочет поддержать театр не только покупкой билета, почему бы и нет?
— Считали ли вы, какую сумму удалось собрать за время проекта?
— Мы как театр не можем этого посчитать, потому что не являемся стороной финансовой операции. Мы лишь информируем зрителя о существовании такой возможности. Дальше отношения возникают между платформой и получателем средств. Это добровольное дарение, которое даже налогом не облагается. Мне, если честно, не так важно, что думают по этому поводу те или иные деятели. Пусть каждый занимается своим делом. Мне гораздо важнее, чтобы мои артисты были довольны.
Группа «БИС»
«Я никогда не мечтал стать великим певцом»
— У вас довольно последовательная и успешная карьера в театре. Зачем при этом было возрождать группу «БИС»?
— Это было не мое решение. Мы встретились с Владом Соколовским, он показал свою новую песню, и я подумал: «Замечательная идея, давай ее споем». Это не часть моей основной профессиональной деятельности. Но я абсолютно уверен, что группа «БИС» сегодня нужна людям. Влад пишет потрясающие песни. Он проявил себя как очень сильный композитор и саунд-продюсер. Моя задача в этом проекте — сделать так, чтобы вся страна снова услышала, насколько он талантливый автор. Надеюсь, что песни, которые он сейчас пишет для «БИС» и которые я с удовольствием исполняю, станут такими же популярными, как наши прежние хиты.
— Такая помощь другу?
— Не совсем помощь. Как и раньше, я тоже получаю от этого определенные блага. Я никогда не мечтал стать великим певцом или композитором. И когда-то выбрал эстраду как инструмент для достижения определенных карьерных целей. И здесь Влад мне очень сильно помог. Тогда именно он был любимцем публики, в отличие от меня. Его популярность помогла повысить и мою узнаваемость, а потом конвертировать ее уже в театральную деятельность. Поэтому сейчас я не вижу ничего плохого в том, чтобы принять участие в его творческих проектах. Мне кажется, это честно и справедливо.
Спектакль «Гамлет»
— Появление Влада Соколовского в роли Горацио в спектакле «Гамлет» — это ваша заслуга?
— Я сторонник справедливости и баланса. Если уж я вышел на его концерте, мне показалось правильным пригласить его на роль, которая ему очень подходит. Он прекрасно справился. Наш «Гамлет» — очень непростой спектакль. Это большое творческое высказывание, которое с успехом идет уже третий сезон и пережило не один актерский состав. Более того, его человеческое присутствие на сцене позволило мне самому заново осмыслить образ Гамлета. Это был, пожалуй, лучший спектакль за все три сезона. Я впервые физически почувствовал на сцене такое абсолютное одиночество. Ведь кроме Горацио, друга, у Гамлета никого нет. А Влад эмоционально мне ближе любого артиста в этом спектакле.
— Значительная часть вашей творческой жизни связана с Сергеем Прохановым и Театром Луны. Сегодня у него сменилось два художественных руководителя. Как вы относитесь к Эдуарду Боякову?
— Мы давно с ним знакомы, и я ему искренне признателен. Когда-то именно Эдуард дал мне возможность поставить спектакль на сцене МХАТа имени Горького. Для меня это был очень серьезный карьерный шаг. Спектакль шел два сезона с большим успехом. Я тогда был молодым режиссером, и именно он помог мне прийти к нужному результату. Это говорит о его большой мудрости и внутренней самодостаточности. Поэтому он ассоциируется у меня с очень светлым и важным этапом моей профессиональной жизни.
А куда он теперь поведет коллектив этого театра, мне неизвестно. Мы с ним это не обсуждали. Что касается наследия Сергея Проханова, то, к сожалению, сегодня мы уже не можем увидеть спектакли, которые он создавал в своем авторском Театре Луны. Почему так произошло, я не знаю.
Спектакль «Гамлет»
Несмотря на все свои нововведенческие всплески, будь то история с благодарностью для артистов или первый в России мультимедиа спектакль, за который нам, очевидно, тоже прилетит по шапке, я стараюсь сохранять память о Сергее Николаевиче Арцибашеве. Без него театра не было бы. Мне кажется, нельзя прийти и с нуля построить. Я пришел в место, которое до меня существовало. И моя работа — прославлять его дальше. Так случилось, что другие руководители предлагают стирать память. Мне это не нравится.
