Чемпионат миллиардов: кто заработает на мундиале
Сегодня, 11 июня, на стадионе «Ацтека» в Мехико откроется XXIII чемпионат мира по футболу. Крупнейшее, наряду с летней Олимпиадой, спортивное событие четырехлетия обещает стать наиболее грандиозным на фоне предыдущих турниров — 48 команд, 104 матча и три огромных страны, среди которых — крупнейшая экономика мира. В нынешних США, где любят и умеют коммерциализировать всё, что угодно, политики обещают не только зрелищный праздник, но и колоссальные прибыли. Исторически, однако, затраты на проведение турнира превосходили доходы от него. Будет ли нынешний Кубок мира исключением, разбирались «Известия».
История убытков
Рассуждения о прибыльности или убыточности крупнейших одномоментных футбольных турниров (чемпионат мира или Европы, Копа Америка, теперь добавился еще и клубный ЧМ), часто путают разные показатели. ФИФА, как казино, всегда остается в выигрыше. Международная федерация получает все доходы от телетрансляций и спонсорских контрактов, при этом тратит очень мало. Кстати, во многом поэтому организация так охотно расширяет число участников: для нее минусов нет, а прибыль растет с количеством команд и матчей.
Совсем другое дело — доходы принимающей стороны. Их измерить гораздо сложнее: нужно оценить затраты на проведение турнира (в основном капитальные, но и операционные тоже надо учитывать) и сравнить их с эффектом, который ЧМ оказал на ВВП в соответствующий период времени. Но опять же, в лоб такие вещи сравнивать нужно с осторожностью, так как некоторые воздействия, вроде построенных стадионов, отелей, аэропортов, дорог и т.д. могут сказываться как в положительном, так и отрицательном ключе. Наконец, есть доходы непосредственно местного бизнеса, их в полной мере оценить труднее всего.
Каждый раз, когда та или иная страна подает заявку на проведение крупного спортивного турнира, кампания сопровождается масштабными экономическими обоснованиями. Политики обещают создание рабочих мест, приток иностранных туристов, импульс для малого бизнеса и долгосрочный рост ВВП. Результаты, однако, не всегда являются такими уж восхитительными.
К примеру, ЧМ-1990 в Италии многие называли первым в полной мере коммерческим. Переживавшая в тот период экономический бум страна возлагала особые надежды на турнир, желая привлечь огромное количество туристов и обновить инфраструктуру. Однако этому не суждено было сбыться. Первичный бюджет был впечатляющим по тем временам — $2 млрд, в три раза больше, чем в Мексике 1986 года. В итоге он был перекрыт на 80% — расходы составили $3,69 млрд, львиная доля которых пришлась на бюджет страны. При этом туристов оказалось много меньше ожидаемого, а никакого дополнительного экономического роста мундиаль не обеспечил. Государство же добавило значительную сумму к своему госдолгу (для нынешней Италии с ее задолженностью в 130% ВВП более чем актуальная тема). Самое обидное, что масштабная реконструкция стадионов оказалась бесполезной в долгосрочном плане, поскольку в 1990-е набрал популярность новый «английский» стандарт компактных, чисто футбольных стадионов с крутыми и высокими трибунами, крышей и сидениями. Обновленные и заново построенные итальянские арены, вполне удовлетворительные для 1990 года, уже через 5-7 лет выглядели архаикой.
Еще более характерное фиаско — ЧМ-2014 в Бразилии. Что могло пойти не так в стране, где футбол сроду национальной религии? Тем не менее, колоссальные инвестиции не окупились. Было потрачено без малого $20 млрд при прямом эффекте на ВВП едва ли в половину этой суммы. Большая часть построенных стадионов, особенно в регионах, где нет элитных профессиональных клубов, стали «белыми слонами». У них всё было в порядке с современностью, но для слаборазвитой бразильской индустрии развлечений эти шедевры были избыточны. Всё это считывалось накануне турнира, неудивительно, что бразильцы яростно протестовали против проведения ЧМ у себя. Со схожими проблемами и даже в большей степени столкнулись и в ЮАР после ЧМ-2010. Катару ЧМ-2022 обошелся и вовсе в $200 млрд (больше чем все предыдущие чемпионаты вместе взятые), но там, очевидно, деньги никто считать не собирался с самого начала.
Конечно, бывают и исключения: ЧМ-2006 в Германии оказался успешным не только в зрелищном плане (ряд захватывающих матчей и легендарный удар головой Зидана в грудь Матерацци запомнятся навечно), но и в финансовом. Немцы потратили в сумме около $5 млрд, тогда как только розничные продажи в магазинах страны выросли на $3 млрд. Строительство новых удобных стадионов дало немалый толчок посещаемости Бундеслиги. «Белых слонов» практически не было.
Бумажные орлы
В случае 2026 года можно быть уверенными, что ФИФА гарантированно заберет свой джекпот. По прогнозам, объединенная заявка США, Канады и Мексики принесет организации рекордные $14 млрд выручки и около $11 млрд чистой прибыли, которая затем будет распределена между национальными ассоциациями.
Для трех североамериканских держав всё оказывается менее однозначно. Год назад президент ФИФА Джанни Инфантино в Овальном кабинете бодро докладывал американскому президенту Дональду Трампу о том, что экономический эффект от турнира превысит $40 млрд вклада в глобальный ВВП и создаст более 200 тыс. новых рабочих мест в одних только Соединенных Штатах. Однако стоит понимать, что большинство этих мест являются временными вакансиями в сфере обслуживания и безопасности на период шести недель турнира. Прогнозируемый прирост ВВП на деле оказывается результатом замещения: американцы потратят деньги на билеты и пиво возле стадионов вместо того, чтобы купить бытовую технику или съездить в обычный отпуск внутри страны. Для экономики США объемом более $27 трлн этот мундиаль останется микроскопическим событием на уровне статистической погрешности.
Впрочем, у североамериканского турнира есть одно важное преимущество перед катарским или бразильским опытом. США практически полностью избежали капитальных затрат на спортивную инфраструктуру. Матчи пройдут на уже готовых, ультрасовременных стадионах (таких как MetLife в Нью-Джерси или AT&T Stadium в Техасе), которые еженедельно принимают матчи НФЛ. Америке не пришлось строить города в пустыне или вырубать леса Амазонии под футбольные арены.
С этой точки зрения ЧМ-2026 действительно является самым дешевым в плане первичных инвестиций для США (да и те, что есть, выполняет почти на 100% частный сектор). Основные расходы Вашингтона связаны с обеспечением безопасности и логистикой, что укладывается в рамки текущих бюджетов мегаполисов. Однако для партнеров по консорциуму — Канады и Мексики — финансовое бремя оказалось более весомым. Модернизация стадионов в Торонто и реконструкция легендарного «Ацтека» потребовали значительных вливаний из местных бюджетов, что уже вызвало волну критики со стороны локальных сообществ. Например, в Мехико накануне старта турнира прошли протесты учителей, требовавших направить государственные средства на повышение зарплат вместо субсидирования футбольного праздника.
А вокруг — тишина
Проведение ЧМ-2026 совпало с чередой глобальных потрясений, что наложило отпечаток на предтурнирную атмосферу. Немалым барьером для болельщиков стала беспрецедентная ценовая политика ФИФА, которая в духе нынешней администрации США решила устроить что-то вроде «капитализма на максималках».
Организаторы впервые в истории внедрили модель динамического ценообразования, заимствованную у авиакомпаний. По данным платформы Ticketdata.com, средняя стоимость входного билета на матчи группового этапа к началу июня вплотную приблизилась к отметке в $600. ФИФА переписывала ценники в сторону повышения по мере сокращения доступных мест. Это вызвало волну возмущения со стороны фан-сообществ по всему миру, которые открыто называют турнир «откровенным грабежом».
Высокая стоимость билетов наложилась на транспортный кризис. Война на Ближнем Востоке и блокада Ормузского пролива взвинтили цены на авиационный керосин и моторное топливо до многолетних максимумов. Межконтинентальный перелет для фанатов из Европы, Азии или Южной Америки превратился в неподъемную роскошь.
Как следствие, ожидаемого отельного ажиотажа в США и Канаде не наблюдается. Да, в ключевых городах-хозяевах тарифы в гостиницах формально выросли на бумаге на 300% по сравнению с прошлым годом, но реальный уровень бронирований далек от панического. К примеру, в Нью-Йорке этот показатель для июня на 2% меньше аналогичного периода прошлого года, когда никаких крупных событий в городе не проходило. Международные болельщики массово отказываются от поездок, предпочитая смотреть матчи по телевизору, а внутренний спрос не способен компенсировать этот провал.
Макроэкономика знает так называемый «эффект вытеснения»: обычные туристы, пугаясь завышенных цен и толп фанатов, в период чемпионата просто избегают посещения страны-хозяйки. В итоге ресторанный и отельный сектор в масштабах всей экономики не получает чистого прироста выручки, а лишь перераспределяет ее.
Внутри самих США отношение к турниру остается подчеркнуто прохладным. Свежий опрос Bloomberg показывает, что для большинства американцев (особенно для поколения бэби-бумеров) этот чемпионат не является важным событием. «Соккер», несмотря на значительный рост популярности в последние 30 лет так и не смог войти в ядро спортивной культуры США, проигрывая конкуренцию НФЛ и бейсболу, оставаясь преимущественно «женским» спортом в стране. Присутствие Лионеля Месси в МЛС локально подогрело интерес к футболу, но не создало общенационального бума перед ЧМ.
Чемпионат мира 2026 года войдет в историю как политизированный, дорогой и логистически сложный турнир. В макроэкономическом смысле он подтверждает общую тенденцию фрагментации глобального пространства. Для ФИФА этот турнир останется сверхуспешным финансовым предприятием. Для США он станет комфортным, поскольку использование готовой инфраструктуры минимизировало бюджетные риски. Однако для Канады и Мексики, а также для сотен тысяч рядовых болельщиков по всему миру ЧМ-2026 останется в памяти как пример непомерно высоких цен и драконовских ограничений, которые вытесняют собственно спорт на второй план. Надежды остаются только на то, что команды подарят зрителям достаточное количество матчей-шедевров, которые заставят забыть о привходящих обстоятельствах — подобно тому, как великолепный Кубок мира в Испании в 1982 году вытеснил из повестки болельщика проходившую на его фоне Фолклендскую войну.
