Шаги безумия: почему становится больше душевнобольных людей
По данным Всемирной организации здравоохранения, число людей с психическими расстройствами растет — от душевных недугов страдают более 1 млрд жителей Земли. Что становится причинами увеличения печальной статистики, существует ли риск глобального распространения безумия и можно ли предотвратить развитие заболеваний — в эксклюзивном материале «Известий».
Пандемия XXI века
Психические расстройства — одна из самых быстрорастущих причин потери здоровья и трудоспособности в мире, отмечает генетик Национального центра генетических исследований (Mygenetics) Анастасия Сивакова. Она ссылается на исследование, опубликованное в авторитетном медицинском журнале The Lancet. По данным издания, в 2023 году различными психическими расстройствами страдали почти 1,2 млрд человек — почти вдвое больше, чем в 1990-м.
— Ученые анализировали тревожные расстройства, депрессию, шизофрению, биполярное расстройство, аутизм, СДВГ, расстройства пищевого поведения и другие состояния. Речь шла не просто о росте числа диагнозов — психические нарушения стали одной из ведущих причин утраты «здоровых лет жизни», обгоняя многие онкологические и сердечно-сосудистые заболевания, — комментирует собеседница редакции.
Рост числа психических расстройств нельзя объяснить какой-то одной причиной, поскольку здесь задействовано несколько факторов, поясняют «Известиям» в психиатрической Клинике доктора Исаева.
— Это улучшение диагностики, снижение стигмы (социального неодобрения по отношению к пациентам этого профиля), рост обращаемости и одновременно — реальное увеличение психоэмоциональной нагрузки на население, — указывает руководитель клиники, психиатр, нарколог, кандидат медицинских наук Руслан Исаев.
По его словам, многие тревожные и депрессивные состояния еще 20–30 лет назад не попадали в поле зрения медицины. Человек мог годами жить с тяжелой тревогой, бессонницей, паническими атаками или депрессией и никогда не обращаться к врачу. Сейчас же люди готовы обсуждать свое состояние со специалистами.
— Есть основания говорить и о реальном увеличении психической нагрузки на население. Современный человек живет в условиях постоянной информационной стимуляции, социальной конкуренции, экономической нестабильности и практически непрерывного потока тревожного контента. Пандемия COVID-19 дополнительно усилила рост тревожных и депрессивных расстройств во всём мире, — рассказывает специалист.
Анастасия Сивакова также полагает, что рост психических расстройств связан с хроническим стрессом, информационной перегрузкой, социальной изоляцией, урбанизацией, нарушениями сна, изменением образа жизни, ростом неравенства, войнами, пандемиями и климатическими кризисами.
— Человеческий мозг формировался десятки тысяч лет в совершенно другой среде. С точки зрения эволюции наш организм плохо адаптирован к круглосуточному информационному шуму, постоянной тревожности, социальным сетям и жизни в условиях хронической неопределенности, — утверждает генетик.
Тревога сегодня фактически стала фоновым состоянием для огромного количества людей, в результате нервная система длительно находится в режиме повышенной готовности, дополняет Руслан Исаев. Увеличивается риск сердечно-сосудистых заболеваний, зависимостей, эмоционального выгорания и социальной дезадаптации.
Что касается биполярного расстройства и шизофрении, то рост статистики в этих случаях психиатры в большей степени связывают с улучшением диагностики и ранним выявлением проблем. Доступность психиатрической помощи и знаний о первых симптомах психозов выросли, что также сказалось на статистике, подчеркивает психиатр.
При расстройствах популярного в последнее время пищевого поведения огромную роль играют социальные факторы, уточняют в клинике. На людей давят стандарты внешности и необходимость постоянно сравнивать себя с другими, критически оценивая свое тело. Этому во многом способствуют социальные сети. В результате создается серьезный риск развития анорексии, которая остается одним из самых опасных психических расстройств по уровню соматических осложнений и смертности, а также булимии, особенно у молодежи.
Мода на биполярочку
Анастасия Сивакова считает, что человечество скорее движется к росту психической уязвимости, чем к тотальной «эпидемии безумия».
— Важно понимать: тревожность, депрессия или эмоциональное выгорание — не одно и то же, что тяжелые психотические расстройства вроде шизофрении. Многие современные диагнозы отражают не разрушение психики, а хроническую перегрузку нервной системы, — объясняет генетик.
Она добавляет, что особенно уязвим подростковый мозг. Исследование The Lancet показало пик психических нарушений в возрасте 15–19 лет.
— Вообще молодые люди чаще попадают в статистику не потому, что они «более психованные», а потому что именно на этот возраст приходится максимальная психоэмоциональная нагрузка и одновременно — максимальная включенность в цифровую среду, — рассуждает Руслан Исаев. — Возраст 15–19 лет — это период, когда человек сталкивается с учебой, конкуренцией, профессиональной неопределенностью, сепарацией от родителей, построением отношений, финансовым и информационным давлением и постоянной социальной оценкой.
То, что молодое поколение намного внимательнее относится к своему психическому состоянию, специалисты считают положительной тенденцией. Раньше огромное количество людей с тревогой, депрессией или зависимостями просто не доходили до врача.
— Но иногда культура осознанности переходит в патологическую фиксацию на собственном состоянии, — сетует психиатр. — Человек начинает рассматривать любое эмоциональное колебание как потенциальный диагноз, в то время как здоровая психика должна выдерживать и фрустрацию, и неопределенность, и отвержение. Обычная тревога перед экзаменом превращается в «генерализованное тревожное расстройство», усталость — в «депрессию», а рассеянность после недосыпа — в «СДВГ».
В результате, по словам эксперта, возникает парадоксальная ситуация: с одной стороны, общество действительно стало грамотнее в вопросах психического здоровья, и к этому моменту врачи относятся положительно. С другой — психиатрические термины всё чаще используются вне медицинского контекста, а самодиагностика становится частью интернет-культуры, что создает серьезный вызов для психиатрии.
Исаев добавляет, что у разных эпох свои «модные диагнозы». В начале нулевых в массовой культуре активно обсуждались панические атаки и депрессия. Затем «в моду» вошло биполярное расстройство. В последние годы резко возрос общественный интерес к СДВГ, расстройствам аутистического спектра и так называемому высокофункциональному аутизму.
— Особенно сильно на это влияют социальные сети и короткий псевдопросветительский контент, где обычные особенности темперамента или последствия стресса начинают интерпретироваться как психиатрический диагноз, — возмущается кандидат медицинских наук. — Пациенты приходят к нам с уже готовым «диагнозом» из соцсетей. Часто за предполагаемым СДВГ скрываются тревожное расстройство, депрессия, эмоциональное выгорание, последствия хронического недосыпа или просто высокая информационная перегрузка.
То, что россияне стали заметно чаще обсуждать психические нарушения в соцсетях и искать информацию о них в интернете, подтверждается данными исследования аналитического агентства «ПрессИндекс», предоставленного «Известиям» на условиях эксклюзива. С мая 2025 года по апрель 2026-го количество сообщений о психических диагнозах у себя или близких выросло на 14,9% год к году, до 427,4 тыс. Пользователи чаще всего пишут о депрессии, тревожных расстройствах и обсессивно-компульсивном расстройстве, обсуждают лечение, делятся личным опытом и ищут поддержку.
— Поисковый интерес к теме психических расстройств за тот же период вырос на 7,8%, до 53,4 млн запросов за год, а суммарно за два года аналитики зафиксировали более 103 млн запросов. Наиболее популярными темами стали депрессия, зависимости, СДВГ, психотические расстройства, РПП и тревожные состояния. Быстрее всего растет интерес к темам, активно распространяющимся через соцсети и массовую культуру — дисморфофобии, ПТСР, ПРЛ и синдрому Туретта, — пояснили «Известиям» в агентстве.
Отдельный тренд — рост интереса к профессиональной помощи. Число запросов «записаться к психиатру» выросло на 45%, что более чем в два раза выше, чем к психологу, — 19,7%. Исследование фиксирует и массовый тренд на самодиагностику: пользователи активно ищут тесты, симптомы и способы самостоятельно определить наличие расстройства до обращения к специалисту.
Существует ли ген шизофрении
Почти ни одно психическое расстройство не вызывается одним конкретным «геном шизофрении» или неким «геном тревожности», подчеркивает Анастасия Сивакова.
— Психиатрическая генетика устроена гораздо сложнее, — рассуждает она. — Большинство психических заболеваний — полигенные. Это означает, что на риск влияют сотни и даже тысячи генетических вариантов одновременно. Каждый из них вносит небольшой вклад, но в совокупности они могут повышать предрасположенность.
Специалист также называет наиболее изученные группы генов, которые можно в этом «заподозрить». Это гены нейромедиаторов, которые регулируют работу серотонина, дофамина, норадреналина и других веществ, влияющих на настроение, мотивацию и тревожность.
— Например: SLC6A4 связан с транспортом серотонина, COMT влияет на метаболизм дофамина, DRD2 и DRD4 — рецепторы дофамина, а BDNF отвечает за пластичность мозга, — перечисляет генетик. — Некоторые варианты этих генов чаще встречаются у людей с депрессией, тревожными расстройствами, биполярным расстройством или шизофренией.
Но наличие такого варианта — не приговор, подчеркивает эксперт, а лишь повышение вероятности возможного диагноза. Наследственная составляющая у многих психических заболеваний действительно очень высока. По современным оценкам, шизофрения наследуется примерно на 70–80%, биполярное расстройство — на 60–80%, аутизм — до 80%, анорексия — около 50–60%, тревожные расстройства и депрессия — примерно на 30–50%.
— Но это не означает, что заболевание «обязательно проявится». Наследуемость показывает лишь вклад генетики в риск внутри популяции, — успокаивает Сивакова. — Например, если у человека есть высокая генетическая предрасположенность к тревожности, но он растет в стабильной безопасной среде, то заболевание может никогда не развиться. И наоборот: тяжелая психологическая травма способна запустить болезнь даже при умеренной генетической нагрузке.
Психические расстройства обычно не наследуются строго по материнской или отцовской линии. Ребенок получает половину генов от каждого родителя, а риск складывается из огромного числа вариантов. Однако есть нюансы:
— некоторые мутации чаще возникают в сперматозоидах мужчин старшего возраста;
— митохондриальные нарушения действительно передаются только от матери;
— часть генов может работать через механизмы эпигенетики — то есть изменять активность генов под влиянием стресса, голода, насилия или образа жизни родителей.
Тяжелый стресс у родителей способен оставлять эпигенетические «метки», влияющие на работу нервной системы у детей, поясняет собеседница «Известий».
От чего зависит психика
Даже если оба родителя страдают шизофренией, это не означает стопроцентной передачи заболевания, отмечает Анастасия Сивакова.
— В среднем риск шизофрении в популяции — около 1%, — комментирует генетик. — Если болен один родитель, то риск составляет примерно 10–15%, а если больны оба — около 30–40%. То есть даже в последнем случае вероятность рождения ребенка без шизофрении остается высокой.
Обратная ситуация тоже возможна: у психически здоровых родителей может родиться ребенок с ментальным расстройством, предостерегает Сивакова. Причина этого — сочетание множества генов, новых мутаций и факторов среды.
Психическое здоровье будущего ребенка пока можно рассчитать лишь приблизительно. Современная генетика умеет оценивать так называемые polygenic risk scores (полигенные показатели или шкалы риска). Это попытка математически подсчитать суммарный вклад множества генов.
— Но, во-первых, психика зависит не только от ДНК, — продолжает собеседница «Известий». — Огромную роль играют детство, стресс, отношения в семье, уровень насилия, качество сна, питание, инфекции, употребление психоактивных веществ. Во-вторых, даже высокий генетический риск не означает развития болезни. Поэтому пока невозможно гарантировать рождение «абсолютно здорового ментально» ребенка, а генетические тесты могут лишь показать повышенную вероятность некоторых состояний.
Анастасия Сивакова отмечает, что главный вывод современной психогенетики заключается в том, что психические расстройства возникают на пересечении биологии и среды. Наследственность создает предрасположенность, но именно образ жизни, стресс, травмы и социальные условия часто определяют, реализуется ли этот риск. Поэтому будущее человечества зависит не только от генетики, но и от того, насколько общество сможет снизить уровень хронического стресса, насилия, социальной изоляции и психологического давления.
