- Статьи
- Экономика
- В бореньях силы напрягая: чем российским аграриям грозит гонка за рекордами экспорта зерна
В бореньях силы напрягая: чем российским аграриям грозит гонка за рекордами экспорта зерна
Россия готовится зафиксировать третий в истории объем вывоза зерновых и зернобобовых, однако достижение планки в 61,8 млн т выявляет системные противоречия в логистике, распределении доходов и экологической устойчивости отрасли. Каковы положительные и, возможно, отрицательные последствия рекордного зернового экспорта для РФ и какие долгосрочные последствия для российского сельского хозяйства в целом может иметь концентрированная ориентация на серьезное наращивание поставок — в материале «Известий».
Рост экспорта: спрос есть, но инфраструктура не успевает
По заявлению главы аналитического центра «Русагротранс» и руководителя экспертного комитета Союза экспортеров зерна Игоря Павенского, сделанного им на Всероссийском зерновом форуме, текущий сельхозсезон 2025–2026 года Россия завершит с показателем 61,8 млн т экспорта зерна и зернобобовых. Это значительно больше, чем 53,36 млн т годом ранее. Такой рост объясняется высоким спросом на мировом рынке: на долю России приходится около 20% всех поставок пшеницы, а география поставок охватывает более 100 стран — эти цифры приводит Министерство сельского хозяйства РФ.
Приток валюты от экспорта помогает развивать отечественное сельхозмашиностроение и модернизировать элеваторы. Однако быстрый рост объемов выявил слабые места в логистике. До 40% конечной стоимости зерна составляют транспортные расходы — такие данные содержатся в аналитическом отчете группы «Деловой профиль» (ДП), сделанном по просьбе «Известий». В пиковые периоды отгрузок порты и железные дороги работают на пределе возможностей.
Действующий механизм плавающей экспортной пошлины забирает до 70% разницы между мировой и базовой ценой в бюджет, указывают в компании. Это стабилизирует доходы государства, но снижает стимулы для фермеров производить зерно более высокого качества.
В АО «Объединенная зерновая компания» уверены: «текущие рекордные показатели зернового экспорта наглядно доказывают, что российский агропромышленный комплекс превратился в мощный, высокотехнологичный и независимый сектор экономики, способный не только гарантировать внутреннюю продовольственную безопасность, но и укреплять позиции страны на глобальном рынке».
— Высокие объемы экспорта обеспечивают стабильный приток валютной выручки в страну, стимулируют дальнейшие инвестиции в модернизацию производства, — подчеркнули в ОЗК.
Сырьевой перекос: почему важно не только количество
Если отрасль продолжит фокусироваться только на наращивании тонн, Россия рискует закрепиться в роли всего лишь поставщика сырья. Потенциал экспорта АПК в этом случае может остановиться на отметке $50 млрд, хотя целевые показатели на 2030 год предполагают $55–70 млрд, прогнозируют в группе «Деловой профиль». Разница — в глубокой переработке: мука, крупы, растительные белки стоят дороже и менее зависимы от биржевых колебаний.
Экспортная квота в 25 млн т — важный инструмент регулирования, но она не заменяет стратегии развития перерабатывающих мощностей. Эти данные подтверждает Минсельхоз РФ. Профессор Омского государственного аграрного университета имени П. Столыпина Оксана Козлова предупреждает, что долгосрочная концентрация ресурсов на производстве зерна увеличивает зависимость АПК от конъюнктуры зернового рынка и обуславливает риски, связанные с ограниченной отраслевой диверсификацией. Без инвестиций в переработку отрасль может выйти на «плато роста» (ситуации, когда отрасль выходит на предельный уровень показателей, после которого дальнейшее развитие замедляется или останавливается), считает специалист.
В Пензенском аграрном университете выделяют три системных вызова, связанных с рекордным зерновым экспортом. Во-первых, избыточная ориентация на внешние рынки может спровоцировать рост внутренних цен на зерно, создавая инфляционное давление на животноводство и пищевую переработку. Во-вторых, распределение экспортных доходов характеризуется асимметрией, при которой основная выгода аккумулируется у логистических операторов и трейдеров, тогда как производители зерна фиксируют сниженную рентабельность на фоне растущих издержек.
В-третьих, интенсификация производства без воспроизводства плодородия ведет к деградации почвенного ресурса — ежегодным потерям около 1% гумуса и эрозии порядка 15% сельхозугодий, что в сочетании с климатическими рисками ставит под вопрос долгосрочную устойчивость экспортных объемов и трансформирует сегодняшние рекорды в будущие угрозы продовольственной безопасности.
Кто зарабатывает на рекордном экспорте: фермер или посредник
Прибыль от экспорта распределяется неравномерно. Чистая маржа сельхозпроизводителей составляет всего 5–15%, а в неудачные сезоны может опускаться до нуля, следует из аналитических данных группы «ДП». За первое полугодие 2025 года доналоговая прибыль производителей зерна сократилась на 25%, при этом себестоимость выросла на 10–20% из-за подорожания ГСМ, удобрений и логистики. Закупочные цены на пшеницу внутри страны при этом снизились на 18%.
Основную выгоду получают крупные трейдеры и холдинги, которые контролируют элеваторы и порты. Но даже их маржа сжимается: по оценкам «ДП», операционные расходы на юге России достигают 4–4,5 тыс. рублей на тонну. Значительную часть доходов забирает государство через механизм демпфера, оставляя фермерам основные риски — погодные и рыночные.
— Государство управляет экспортом через механизм квотирования. Это не абстрактная цифра, а живой инструмент, который учитывает баланс: переходящие запасы, прогноз урожая и потребности страны, включая переработку и животноводство, — пояснил исполнительный директор «Сибагро» Виталий Павлюк.
Для более справедливого распределения доходов аналитики «ДП» предлагают развивать кооперацию малых хозяйств, цифровые торговые площадки для прямых контрактов и учитывать региональные различия в логистике при настройке регуляторных инструментов.
Что угрожает будущим урожаям
Изменение климата влияет на сельское хозяйство России по-разному. В Сибири потепление удлиняет вегетационный период, но в ключевых экспортных регионах юга — Ростовской области, Краснодарском и Ставропольском краях — участились засухи. В 2020, 2021 и 2024 годах локальные потери урожайности пшеницы достигали 15–25% — эти данные приводит АО АЦ «Форсайт». Модели «ДП» показывают, что к 2030–2035 годам частота неурожайных лет в этих регионах может вырасти на 20–30%.
— Наблюдаются сдвиги в сроках вегетации растений, зимы становятся теплее, повышается средняя температура в вегетационный период, — говорит директор департамента научных исследований Омского аграрного университета Дмитрий Нардин.
А вместе с потеплением приходят новые болезни и вредители, ранее не характерные для северных территорий, дополняет он.
Для получения стабильных урожаев зерновых культур в перспективе ближайших 5–10 лет, по мнению эксперта, необходимо создавать и выводить на рынок новые сорта, устойчивые к поражениям болезнями и вредителями, в том числе теми, которые приходят к нам из южных районов.
Параллельно растет проблема истощения почв. Около 80% сельхозземель России в той или иной степени подвержены деградации, ежегодные потери плодородного слоя — 1,5–2 млн га, приводит данные группа «ДП». С урожаем выносится 11,4 млн т питательных элементов, а вносится с удобрениями только 5,6 млн т. Такой дисбаланс снижает потенциальную урожайность на 25–30% в долгосрочной перспективе.
Решение — в переходе к ресурсосберегающим технологиям: No-Till, покровные культуры, точное земледелие. Они сокращают эрозию и лучше сохраняют влагу — технологии No-Till удерживают на 30% больше влаги в почве. Но их внедрение сдерживают высокие стартовые затраты и нехватка квалифицированных кадров. Инвестиции в восстановление плодородия и мелиорацию — это не расходы, а страховка от будущих потерь рыночных позиций, особенно с учетом планов экспортировать 80 млн т зерна к 2030 году — эта цель зафиксирована в стратегии Минсельхоза РФ.
Система нулевой обработки почвы (No-Till) — система земледелия, при которой почва не обрабатывается, а ее поверхность укрывается специально измельченными остатками растений — мульчей. В переводе с английского «no-till» означает «не пахать».
