Начавшееся весеннее турне премьер-министра Индии Нарендры Моди может стать одним из наиболее заметных внешнеполитических событий для Нью-Дели на европейском направлении. Премьер-министр уже посетил Нидерланды, в его планах также визиты в Швецию, Норвегию и Италию.
Каждая из этих стран была выбрана прагматично. Крупнейший порт Европы расположен в Роттердаме — он рассматривается Индией как главный хаб для наращивания своего экспорта на европейский рынок. Кроме того, с премьер-министром Робом Йеттеном индийская делегация обсудила сотрудничество в области производства полупроводников и микросхем. Нидерланды занимают лидирующие позиции в мире в этой сфере.
Между тем в Осло пройдет саммит Индия – Северные страны, где Моди встретится с лидерами всей Северной Европы. Для республики критически важно участие в совместных научных исследованиях в Арктическом регионе. Достаточно отметить, что таяние льдов в нем напрямую влияет на индийские муссоны, а значит, и на сельское хозяйство страны и ее продовольственную безопасность. Индия также пытается привлечь ресурсы и технологии Норвегии в свои проекты чистой энергетики и инициативы по освоению океанических ресурсов. Со шведами можно обсуждать оборонный сектор — эта страна рассматривается как важный поставщик технологий и передовых решений. Италия же играет значимую роль в продвижении проекта экономического коридора Индия – Ближний Восток – Европа.
При этом турне проходит в условиях серьезной трансформации международной системы, усиления конкуренции между крупнейшими центрами силы и попыток Европейского союза снизить зависимость от Китая.
Сегодня Индия для Европы — уже не только крупнейшая демократия мира с населением более 1,4 млрд человек, но и один из ключевых потенциальных экономических и технологических партнеров. По итогам последних лет она вошла в число самых быстрорастущих крупных экономик мира: рост ВВП страны в 2024–2025 годах оценивался примерно в 6–7% ежегодно, а сама экономика уже стала одной из крупнейших по паритету покупательной способности. На этом фоне ЕС стремится активизировать отношения с Нью-Дели сразу по нескольким направлениям — в области экономики и технологий.
Переговоры, касавшиеся соглашения о свободной торговле между Индией и ЕС, завершились в январе 2026 года после длительной паузы, и соглашение вступит в силу к началу 2027-го, а объем товарооборота между сторонами уже превысил €120 млрд в год. Европа заинтересована в Индии как в альтернативной производственной площадке в рамках политики снижения критической зависимости от Китая. Особенно это касается сфер полупроводников, фармацевтики, цифровых технологий, редкоземельных элементов и устойчивых цепочек поставок.
Для Индии европейское направление также имеет стратегическое значение. Нью-Дели стремится привлечь инвестиции, расширить сотрудничество в сфере полупроводников, искусственного интеллекта, цифровой инфраструктуры и зеленой энергетики. Одновременно республика пытается встроиться в новые глобальные цепочки поставок как альтернатива КНР, усиливая собственный промышленный и технологический потенциал. Всё это необходимо для реализации масштабных национальных инициатив, таких как Make in India, Digital India, и развития собственной технологической базы.
Также турне Нарендры Моди имеет не только экономическое, но и геополитическое измерение. При этом его не следует воспринимать как попытку политического разворота Индии в сторону Запада. Скорее речь идет о продолжении традиционной для индийской дипломатии стратегии многовекторности — политики одновременного развития отношений с разными центрами силы без жесткой привязки к одному из них. Премьер Моди стремится продемонстрировать европейским партнерам, что Индия готова расширять сотрудничество с Западом, не отказываясь от принципов стратегической автономии и сохранения тесных отношений с Россией и другими странами Глобального Юга.
После начала специальной военной операции Европа рассчитывала на более жесткое дистанцирование Индии от России, однако Нью-Дели сохранил курс на стратегическую автономию. Страна не присоединилась к антироссийским санкциям, резко увеличила закупки российской нефти и продолжила военно-техническое сотрудничество с Москвой. Если до 2022 года доля российской нефти в индийском импорте была минимальной, то уже к 2024–2025 годам РФ стала одним из крупнейших поставщиков сырья для индийской экономики. Одновременно сохраняется высокая зависимость республики от российских вооружений.
Индия сегодня участвует в БРИКС, сотрудничает с Россией и Китаем в ШОС, развивает взаимодействие с США в формате QUAD и параллельно углубляет отношения с Европейским союзом.
Для России подобная политика несет двойственный эффект. С одной стороны, расширение связей Нью-Дели с Европой потенциально усиливает экономические и технологические возможности самой Индии, а значит, создает дополнительные ресурсы и для нашего с ней сотрудничества. Москва и Нью-Дели продолжают взаимодействовать в энергетике, атомной отрасли, фармацевтике, транспорте и логистике, а также обсуждают развитие международного транспортного коридора «Север – Юг» и других проектов, например на Дальнем Востоке и в Арктике.
С другой стороны, ЕС постепенно пытается закрепиться в тех секторах индийской экономики, где традиционно сильные позиции занимала и Россия — прежде всего в инфраструктуре, технологиях и промышленной кооперации. В долгосрочной перспективе конкуренция за индийский рынок будет усиливаться.
Тем не менее российско-индийские отношения по-прежнему обладают высокой степенью устойчивости. Для Нью-Дели РФ остается важным источником стратегического баланса, поставщиком ресурсов и партнером в построении многополярного миропорядка. Для Москвы Индия — один из немногих крупных мировых игроков, который сохраняет самостоятельность внешнеполитического курса и избегает жесткой блоковой логики.
В этом смысле турне Моди по Европе отражает не ослабление российско-индийских отношений, а стремление Индии расширять пространство внешнеполитического маневра, одновременно усиливая собственный глобальный статус и превращаясь в один из ключевых центров силы XXI века.
Автор — кандидат политических наук, доцент Школы востоковедения факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ, старший научный сотрудник, руководитель сектора исследований Южной Азии ИКСА РАН
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
