Дело в технике: как ремонтируют бронемашины в зоне спецоперации
Когда поврежденную технику привозят с передовой, первыми ее встречают специалисты ремонтно-восстановительных подразделений. Александр Соколов (имя изменено) — один из них. Он специалист подразделения сопровождения жизненного цикла выпускаемой продукции концерна «Уралвагонзавод» (УВЗ, входит в госкорпорацию «Ростех»). За плечами — более 15 лет работы на предприятии и командировки в составе полевых ремонтных подразделений. За годы у него сложилось твердое убеждение: у танка не только есть характер, но и душа. Специалист вспоминает, как десятки раз возвращали машину в строй, как чинили трофейную технику и какие технические новинки можно увидеть в зоне спецоперации.
Докопаться до причин
Александр Соколов — один из тех специалистов, кто регулярно отправляется в командировки, участвуя в ремонте и восстановлении бронетехники в полевых условиях.
— Начинал мастером в цехе приспособлений, потом ушел целенаправленно по своей специальности — техник гусеничных машин, — вспоминает он. — Учился в Нижнетагильском машиностроительном техникуме, и тянуло именно к управлению сложными механизмами.
Когда спрашивают о работе, он говорит об азарте исследователя.
— Найти дефект, определить неисправность, отремонтировать — это важно, но и очень интересно, — поясняет специалист. — Там много таких конструктивных решений, в которых хочется разобраться. Танк — сложный механизм и требует вдумчивого подхода. В ремонте самое увлекательное — именно диагностика и поиск причины поломки. Это не кабинетная работа: всё проходит через руки.
С началом специальной военной операции командировки для Александра стали привычной реальностью. Рембатальоны, полевые ремонтные мастерские — места, где от его квалификации зависит, вернется ли танк в строй завтра. Но его роль шире, чем просто ремонт. Он связующее звено между заводским умом и боевым чутьем.
— К нам привозят поврежденную технику, — рассказывает сотрудник УВЗ. — Мы проводим диагностику, общаемся с экипажами, спрашиваем, что произошло. Если видим, что у ребят не хватает знаний по эксплуатации, объясняем. Они присутствуют при ремонте, смотрят, как всё устроено. И если потом при выполнении задачи случится неисправность, смогут устранить ее самостоятельно.
Речь идет не только о базовом обслуживании. Специалисты подсказывают, как действовать в нестандартных ситуациях. Если поврежден прицел — как быстрее перейти на резервные системы. При проблемах в моторно-трансмиссионном отделении — что делать механику, какие действия предпринять, чтобы сохранить машину и экипаж. Они знают танк до мелочей и могут подсказать практические решения.
Отдельная страница командировок Александра — работа с трофейной техникой. По его словам, доводилось сталкиваться и с американскими образцами. Одна история запомнилась особенно: бойцы рембата восстановили серьезно поврежденный «Абрамс», вернув ему внешний вид — выправили элементы корпуса, заново покрасили машину. После этого танк отправили в тыл, где был выставлен как экспонат в одном из музеев страны.
Душа танка и джойстик
На вопрос, есть ли у боевой машины душа, Александр отвечает без колебаний.
— Есть, есть душа у танка! — уверен он. — Мы сами видим: есть машины просто неубиваемые, неуязвимые. Сколько попаданий — ставим на ход, и она продолжает выполнять задачи. Это машины-герои!
По его словам, важно отношение экипажа к машине. Танк «помогает», отвечает на заботу — машина чувствует дух экипажа.
Танк Т-90М
Один из таких случаев мастер вспоминает особенно отчетливо. На ремонт поступил один из первых танков Т-90М «Прорыв». Машина регулярно возвращалась после повреждений, специалисты снова восстанавливали ее, и она вновь уходила в строй.
— Танк оказался настолько живучим, что за два года только при мне он приходил на ремонт раз десять, а всего, наверное, раз 20. Настоящий герой, — вспоминает Александр.
С не меньшим интересом рассказывает специалист о современном «техническом творчестве» на передовой. О «ежах» — усовершенствованных «мангалах» из проволоки и металлоконструкций от дронов, «царь-мангалах», которые превращают танк в почти двухэтажную крепость.
— Огромная конструкция получается. Танк с ней выглядит почти вдвое больше. Но это действительно повышает защищенность экипажа. Иногда применяется буквально всё, что есть под рукой: металлические конструкции, доски, элементы ограждений.
У солдат всё идет в дело: дерево, куски заборов, любые подручные материалы. Главное — усилить защиту экипажа.
— Чем мощнее каркас, тем увереннее себя чувствуют ребята, — пояснил он.
Особое впечатление на Александра произвело то, что он увидел в одной из командировок.
— Видел перспективную разработку военных инженеров: танк на дистанционном управлении, — вспоминает он. — Полноценная боевая машина, которой управляют джойстиком как игрушкой. Едет, башню поворачивает. Очень впечатляет. Это уже не просто полевой ремонт, а настоящая конструкторская работа в экстремальных условиях.
Главное преимущество
По словам специалиста, одно из ключевых достоинств отечественной бронетехники — ремонтопригодность, возможность быстро вернуть ее в строй.
— Любой узел можно заменить, запчасти с УВЗ поступают вовремя, ремонт идет в сжатые сроки, — подчеркивает Александр. — Экипажи всегда быстро возвращаются к выполнению задач.
После завершения ремонта машина проходит полный цикл проверки: сначала стационарные испытания, затем пробеговые.
— Только после полного подтверждения работоспособности танк возвращается к выполнению боевых задач. Никакой спешки. Только алгоритм, выверенный опытом и годами, — говорит Александр.
Талисманы и ритуалы экипажа
Внутри танков редко встретишь какие-то кустарные технические доработки. Зато почти всегда есть личные символы экипажа.
— У каждого свои талисманы: кто-то кладет Чебурашку, кто-то икону, фотографии детей. Иногда залезаешь в танк, а там снимки семьи лежат. Это часть быта и внутренней опоры, — рассказывает специалист.
Эта традиция, как и нанесенные на броню имена, уходит корнями еще во времена Великой Отечественной войны.
Что касается своих привычек и примет, связанных с командировками, то их у Александра нет, к поездкам он относится философски.
— Ритуалов нет. Чемодан всегда готов. Поступает задача — беру сумку и еду, — говорит он.
Первая командировка, конечно, запомнилась.
— Было непривычно: другой город, незнакомая обстановка, нужно предусмотреть всё до мелочей, — вспоминает специалист. — Когда дома — всё под рукой, а там твоя жизнь — всё, что в сумке. Потом приходит опыт.
Командировки длятся от месяца до двух, поэтому после возвращения главное — время с близкими.
— В первую очередь стараюсь побыть с семьей. Сыну семь лет, любим вместе гулять, ездить на спортплощадки, заниматься спортом. Он с детства видит мою работу, интересуется. На 23 Февраля фотографии просил — рассказывал друзьям, гордится. Надеюсь, подаю ему правильный пример.
Александр не произносит громких слов про подвиг. Он просто выполняет свою работу — «лечит бронированных пациентов». И делится опытом с экипажами. А также верит, что машина отвечает человеку взаимностью.
