Разговоры о Ближнем: РФ готова помочь США и Ирану выйти из тупика
Москва готова стать посредником и помочь найти выход из дипломатического тупика вокруг иранского кризиса. Но на практике это осложняется серьезным расхождением взглядов Вашингтона и Тегерана на «правильное завершение» конфликта, а также общей спешкой США из-за приближающихся дедлайнов антииранской операции. Не до конца ясна и позиция Израиля, который хочет выйти из кампании только на своих условиях, без оглядки на Белый дом. Это вкупе с общей неопределенностью сильно сужает возможности для дипломатии, считают опрошенные «Известиями» эксперты.
О чем говорили Путин и Трамп
В телефонном разговоре Владимира Путина и Дональда Трампа 29 апреля ближневосточная проблематика стала одной из главных тем. Как сообщил впоследствии помощник президента РФ Юрий Ушаков, лидеры двух стран обменялись мнениями о ситуации вокруг Ирана, а также обсудили перспективы дальнейшего дипломатического урегулирования кризиса.
Среди прочего Путин заявил Трампу, что считает правильным его решение продлить режим прекращения огня: по мнению российского лидера, это должно помочь стабилизации ситуации на Ближнем Востоке и исключить «неизбежные, крайне пагубные последствия» возобновления силовых акций США для всего региона.
— Россия твердо настроена оказывать всемерное содействие дипломатическим усилиям по поиску мирной развязки [иранского] кризиса и предложила ряд соображений, направленных на урегулирование разногласий вокруг иранской ядерной программы, — прокомментировал итоги разговора Ушаков.
Подробности предложенной Вашингтону посреднической схемы Москва не раскрывает. Хотя из ставших публичными тезисов следует, что во главу угла будут поставлены активные контакты не только с иранскими элитами, но и с лидерами стран Персидского залива и Израиля, которые в не меньшей степени вовлечены в конфликт.
Как отметил в беседе с «Известиями» программный менеджер РСМД Иван Бочаров, Россия способна внести вклад в урегулирование кризиса — не в последнюю очередь благодаря значительному политико-дипломатическому весу.
— Несмотря на то что Россию сейчас в большей степени ассоциируют с Ираном, у Москвы сложилась хорошая традиция конструктивных отношений и с Израилем, арабскими странами. Контакты, пусть и в ограниченном формате, поддерживаются с США. Так что на нынешнем этапе кризиса на Ближнем Востоке Россия может быть если и не посредником, то, по крайней мере, стороной, способной облегчить переговорный процесс, — отметил эксперт.
США ищут выход из кризиса
Реакция Белого дома после беседы лидеров была сдержанной. Трамп заострил внимание визави на итогах военного противостояния с исламской республикой, а также вновь проговорил тезис о «сложном положении, в котором находятся Иран и его руководство» — тем самым намекнув, что в «позиции сильного» на переговорах с Тегераном находятся именно США. Однако от продолжения дипломатических усилий не отказался.
Белый дом отчаянно нуждается в прорыве — а сам Трамп оказался заложником рамок, которые ранее и установил. 1 мая истекает 60-дневный лимит на ведение боевых действий без санкции конгресса. В случае если к этому моменту Вашингтон не сможет пересилить Тегеран, республиканцам придется либо добиваться разрешения законодателей на продолжение войны, либо сворачивать операцию в одностороннем порядке.
А с учетом того, что демократы уже начали работу по «правовому блокированию» запроса Трампа, Белому дому для сохранения позиций предстоит представить конгрессменам убедительные доказательства целесообразности дальнейшей борьбы с Ираном.
Чтобы закрепить видимость «позиции сильного», Белый дом не идет на уступки Ирану, даже если те способны вернуть прежнюю интенсивность переговорному процессу. В частности, на днях Трамп отверг предложенную Тегераном формулу урегулирования, в рамках которой США должны были сначала открыть Ормузский пролив и снять морскую блокаду, а уже затем обсуждать ядерную программу. Вместо этого республиканец посоветовал оппонентам «скорее поумнеть» и принять позицию США без предварительных условий.
Кроме того, Трамп постоянно акцентирует внимание на том, что Иран «находится в состоянии коллапса» и просит США об уступках в сложный для них период. «Они хотят, чтобы мы как можно скорее «открыли Ормузский пролив», пока они пытаются разобраться с ситуацией с руководством (и я верю, что им это удастся!)», — написал он ранее в сети Truth Social.
Неопределенной остается ситуация и вокруг нового раунда переговоров в Исламабаде: США и Иран уже несколько раз заявляли о намерениях направить делегации для участия, но под разными предлогами отзывали их до начала встреч. Стороны не могут прийти к компромиссу и потому предпочитают не тратить ресурсы на имитацию взаимодействия.
При этом существует вероятность, что 1 мая — в преддверии определенной отсечки американо-иранского противостояния — Тегеран попытается предложить США «символический прорыв»: новую версию договоренностей, которая позволит продвинуть процесс вперед и создать более доверительную атмосферу между делегациями в Исламабаде. Однако согласится ли Вашингтон на такой выход — вопрос открытый.
Может ли Вашингтон возобновить удары
Концентрация американских сил на Ближнем Востоке между тем демонстрирует тенденцию к сокращению. В частности, по данным СМИ, авианосец USS Gerald R. Ford завершил десятимесячное дежурство в регионе и направился в порт приписки, чтобы пройти плановое техническое обслуживание и ремонт. Его выход из зоны развертывания американских сил рассматривается в том числе как один из признаков снижения заинтересованности Вашингтона в продолжении интенсивных боевых действий.
Однако даже при снижении совокупной боевой мощи США в регионе вероятность повторной эскалации всё равно остается высокой. Белый дом постепенно склоняется к формуле «деэскалация через эскалацию». Как сообщает издание Axios, глава CENTCOM Брэд Купер 30 апреля представит президенту США новые возможные сценарии возобновления военных действий против Ирана.
Пентагон лоббирует идею «короткой и мощной» волны ударов, надеясь таким образом подстегнуть переговорный процесс. При этом в рамках этого сценария США, судя по всему, не ставят цели подорвать управленческую вертикаль Ирана, а пытаются усадить лидеров за стол переговоров и «заставить их проявить большую гибкость».
Впрочем, если оказываемого давления будет недостаточно, Трамп, судя по его заявлениям, готов вернуться к откровенно эскалационным шагам — в том числе пойти на захват части Ормузского пролива для его одностороннего открытия коммерческим судам или согласовать ограниченную сухопутную операцию в прибрежных районах Ирана.
Однако такой подход пока рассматривается скорее как крайняя мера. Публично же Белый дом продолжает лоббировать идею длительной блокады Ормузского пролива и системного давления на иранскую экономику и экспорт нефти.
Тегеран же не демонстрирует признаков внутреннего надлома и занимает жесткую переговорную позицию — и, что важнее, считает себя стороной, которая должна диктовать условия Вашингтону, а не наоборот. Это связано в том числе с усилением влияния консерваторов (в первую очередь выходцев из Корпуса стражей исламской революции (КСИР) на внешнеполитический курс страны.
Политолог Дастан Токольдошев в этой связи обращает внимание, что даже с учетом общей неоднородности военных элит Ирана продолжающаяся блокада Ормузского пролива Тегераном дает хороший рычаг давления на США и подталкивает к затягиванию переговоров. При этом прослеживается и мнение, что иранцы по-прежнему готовы к взаимной разрядке, если гарантийный механизм будет устойчивым и прозрачным.
— В случае если их условия будут приняты и Вашингтон откажется от своих требований по ядерной программе исламской республики, можно с определенной долей надежды рассчитывать на скорые соразмерные взаимные шаги Тегерана, — считает эксперт.
Лоббируемая же США формула «снижение напряженности без уступок Ирану», по мнению Токольдошева, существенно снижает вероятность прихода Вашингтона и Тегерана к устойчивому компромиссу.
Интересы Израиля в конфликте
При выработке стратегии в отношении Ирана США вынуждены учитывать и интересы Израиля, который в нынешнем конфликте находится на параллельном треке урегулирования. Трамп постоянно в контакте с премьер-министром еврейского государства Биньямином Нетаньяху и регулирует действия страны практически в ручном режиме. В частности, ранее он призвал Нетаньяху сохранять «точечный характер» ударов по Ливану, чтобы не провоцировать Тегеран на одностороннее нарушение «режима тишины».
Израиль в целом поддерживает стремление Вашингтона удержать перемирие, хотя и оценивает региональную динамику преимущественно с алармистских позиций. В окружении Нетаньяху считают, что «затянувшийся поиск вариантов» уменьшает стратегическое преимущество, которого США и Израиль достигли по итогам первых недель операции.
Как сообщают израильские СМИ со ссылкой на источники в руководстве ЦАХАЛ, за время режима тишины КСИР успел восстановить и расчистить проходы в большую часть так называемых ракетных городов, что нивелировало ущерб от упреждающих бомбардировок и кратно повысило возможности иранских ракетных войск по нанесению ударов в случае нового витка эскалации.
Вместе с тем выступать разжигателями конфликта израильтяне, судя по всему, не хотят, а потому предпочитают дождаться решения Белого дома. Попутно сконцентрировав освободившиеся после завершения операции ресурсы на закреплении в «буферной зоне» в Ливане. Однако с важной оговоркой: степень провальности переговоров между США и Ираном (и, как следствие, целесообразность перехода к военному варианту) Израиль будет трактовать сам; без предварительных консультаций с Белым домом и какой-либо синхронизации оценок.
Подобная неопределенность еще больше осложняет работу международных посредников. Для выхода из тупика сторонам необходим некий общий знаменатель, который поможет выработать постоянный механизм. Однако найти его участники ближневосточного кризиса пока, судя по всему, не способны.
