Истинный парадиз: Ladytron ищут рай, Крис Норман вспоминает былое
В первый месяц весны всех нас тянет к прекрасному — поэтому, видимо, и самые заметные пластинки марта оказались духоподъемными и даже местами переходящими в стадию почти подростковой романтики (несмотря на то, что записаны людьми вполне солидного возраста). «Известия» — о самых интересных музыкальных альбомах марта, которые вы могли забыть послушать.
Ladytron
Paradises
Назвавшийся в честь песни Roxy Music ливерпульский синтезаторный квартет в начале 2000-х оказался в авангарде модного тогда электроклэша, но благополучно пережил скорый уход придуманного журналистами стиля. Их музыка всегда соединяла холодную синтетическую фактуру с меланхоличной поп-мелодикой и почти литературной образностью. За годы существования Ladytron пережили несколько стилистических поворотов — от минималистичной электроники ранних альбомов до более атмосферного и кинематографичного звучания поздних работ, оставаясь при этом одной из самых узнаваемых групп своего поколения.
Новый альбом Paradises (по-русски выйдет несколько коряво «Раи», но можно, наверно, и «Парадизы»), восьмая студийная работа коллектива, продолжает эту эволюцию. Пластинка вышла более танцевальной по духу, чем несколько предыдущих релизов, это практически «возвращение к корням» — звуку прорывного для группы дебютного альбома «604». При этом характерная для Ladytron холодная романтика никуда не исчезла: композиции вроде I Believe in You, Kingdom Undersea или I See Red строятся на плотных синтезаторных линиях, пульсирующем ритме и отстраненном, почти гипнотическом вокале. Единственная, пожалуй, претензия — некоторая затянутость, песен шесть из почти 72-минутной работы точно можно было бы пустить на би-сайды.
Chris Norman
Lifelines
Бывший вокалист Smokie, чьи песни про Алису и про «водки найду» в России еще с советских времен стали почти народными (несмотря на иноязычные тексты), последние годы вернулся к активной студийной работе. Поиграв некогда с новой волной и даже с евродиско (всем памятен его альбом с Дитером Боленом), продолжил развивать ту же линию — мелодичный, искренний и немного сентиментальный поп-рок.
На новом альбоме Норман обращается к чужим песням, которые отмечают разные вехи его собственной жизни. В трек-лист вошла одна незапоминающаяся (увы) новая песня собственного сочинения плюс каверы на хиты Bee Gees, Тома Петти, The Hollies, Роберта Палмера, собственно самих Smokie и несколько неожиданных в контексте (и, кстати, едва ли не самых удачных по воплощению) Snow Patrol и R.E.M. Ну и очередная версия Midnight Lady — куда ж без нее.
Kim Gordon
Play Me
72-летняя Ким Гордон — фигура для альтернативной сцены мифологическая и даже, не побоимся сказать, богоподобная. Соосновательница Sonic Youth, художница, писательница и одна из ключевых героинь нью-йоркского авангардного рока, она на протяжении десятилетий оставалась символом независимой музыкальной культуры. В сольной карьере Гордон неожиданно сместилась от гитарного ноу-вейва к ритмически ориентированному звучанию — с влиянием трип-хопа, индустриальной электроники и даже трэпа. На третьем сольном альбоме она продолжает сотрудничество с продюсером Джастином Райсеном и развивает направление, намеченное на предыдущей пластинке The Collective.
Новая работа Ким — лаконичный, плотный и намеренно прямолинейный альбом, построенный вокруг ритма и сухого, почти речитативного вокала Гордон. Треки вроде Not Today или Subcon соединяют индустриальные текстуры с тяжелым хип-хоповым битом, создавая ощущение холодной урбанистической пульсации. В текстах певица реагирует на современность — от цифровой культуры и алгоритмов стримингов до власти технократов и тревог вокруг искусственного интеллекта. Однако делает она это в манере не политического манифеста, а вполне художественной пост-иронии: сарказм, абсурд и фрагментарные образы превращают альбом в своего рода коллаж из новостных заголовков и личных наблюдений.
Dominique Fils-Aimé
My World Is The Sun
Доминик Филс-Эме — одна из самых самобытных певиц современной канадской сцены. Уроженка Монреаля выстраивает собственную музыкальную вселенную на пересечении соула, джаза и госпела, при этом неизменно избегая строгих жанровых рамок. Широкую известность ей принесла трилогия альбомов Nameless, Stay Tuned! и Three Little Words, посвященная истории афроамериканской музыки и борьбы за гражданские права. Филс-Эме привлекла внимание критиков мягкой, почти бархатной манерой пения и перфекционистским отношением к фразировке, с точно выверенными паузами.
Альбом My World Is The Sun («Мой мир — это солнце») продолжает эту линию, но звучит более светло и открыто. В нем меньше ретроспективности и больше ощущения личного пространства — словно певица переводит взгляд с истории на собственный внутренний мир. Аранжировки остаются минималистичными: мягкие клавиши, деликатная ритм-секция и почти камерная подача вокала. Филс-Эме поет спокойно, без избыточной экспрессии, но именно эта сдержанность делает песни особенно проникновенными.
Moon Far Away
Acou
Группа из Архангельска с конца 1990-х последовательно исследует пространство между фольклорной традицией, медитативной электроникой и атмосферной дарк-культурой. Их музыка часто обращается к северной мифологии, старинным песенным формам и церковной мелодике, но делает это без музейной сухости: композиции Moon Far Away всегда звучат как живой диалог прошлого и настоящего. В разные годы коллектив экспериментировал с индустриальными текстурами и ритуальными ритмами, однако неизменной оставалась тяга к особой, почти мистической камерности звучания.
Acou словно намеренно отказывается от масштабности и погружает слушателя в интимное пространство акустики. Здесь почти нет привычной для группы плотной атмосферы — вместо нее звучат гитары, приглушенная перкуссия и голоса, которые будто записаны в заброшенной избе где-нибудь на севере. Такой минимализм работает на удивление выразительно: каждая мелодия раскрывается постепенно, словно старинная песня, передаваемая из уст в уста, из поколения в поколения.
