Кто платит за передел энергорынка, начавшийся из-за войны с Ираном. Часть 2

Главное в материале:

• Газовый рынок оказался более чувствительным к логистическим сбоям, чем нефтяной, из-за зависимости от инфраструктуры терминалов и маршрутов поставок.
• Перебои поставок катарского СПГ усилили конкуренцию между Европой и Азией за доступные партии топлива. Быстро заместить выпавшие объемы невозможно — свободных мощностей у США и Австралии почти нет, что повышает риск дефицита и дальнейшего роста цен.
• Рост стоимости газа напрямую влияет на рынок электроэнергии — цены лихорадит. Из-за этого увеличиваются затраты промышленности и растут цифры в квитанциях потребителей.

Эскалация вокруг Ирана выставляет новый счет мировой экономике. Кризис вышел за пределы нефтяного рынка, о влиянии на который мы писали в первой части. Перебои с поставками сжиженного природного газа из Катара встряхнули как Европу, так и Азию, ударив по электроэнергетике и промышленности. Энергетический шок быстро распространяется по всей производственной цепочке. Кто в итоге за это заплатит уже сейчас и какие будут долгосрочные последствия, разбирались «Известия».

Счет четвертый — газ

— Если первым сигналом энергокризиса, который возник из-за эскалации на Ближнем Востоке, стал скачок цен на нефть, то вторая волна удара пришлась на газовую сферу. Это более нервный рынок, потому что газ хуже нефти переносит сбои логистики: поставки СПГ завязаны на инфраструктуру трубопроводов и терминалов. Поэтому перебои в одном регионе быстро превращаются в шок глобального масштаба.

— Особую роль в этой истории играет Катар — один из крупнейших поставщиков сжиженного природного газа в мире. На долю страны приходится около 20% мирового экспорта СПГ, весь этот объем проходит через Ормузский пролив, и альтернатив этому маршруту не существует. В начале марта госкомпания QatarEnergy остановила работу крупнейшего в мире экспортного терминала в Рас-Лаффане после иранской атаки. Тогда цены на газ в Европе достигли самого высокого уровня с начала 2023 года. В ходе торгов 9 марта они превысили отметку в $800 за тысячу кубометров. Затем после заявления президента США Дональда Трампа о скором завершении операции против Ирана стоимость скорректировалась на уровне $500–600 за тысячу кубов.

— Европейские страны оказались особенно чувствительны к этим событиям. После сокращения поставок российского газа ЕС стал сильнее зависеть от СПГ. Если до 2022 года на его долю приходилось около 19% европейских поставок газа, то в 2026-м, по прогнозам, будет уже 45%. Это эквивалентно 174 млрд куб. м, или примерно 1800 танкерам с СПГ.

— Сейчас Европе предстоит заполнить свои хранилища перед следующим отопительным сезоном. При этом в текущем году уровень запасов ниже обычного — ожидается, что к концу марта хранилища будут заполнены на 22–27% при среднем за пять лет показателе в 41%.

— По некоторым данным, в британских хранилищах имеющихся запасов газа хватит буквально на несколько дней. В таких условиях трейдеры начали завышать цены для британского рынка, понимая, что у страны нет другого выбора, кроме как перебить предложения европейских конкурентов. В настоящее время Лондон платит самую высокую оптовую цену за газ в Европе. Помимо Британии, от импорта газа в Европе сильнее всего зависят Италия и Германия.

— Чтобы пополнить хранилища, Европе нужно закупить 67 млрд куб. м — на 17 млрд куб. м больше, чем в прошлом году. Часть объема она получит по трубопроводам из Норвегии, Алжира, России, остальное — СПГ. По подсчетам Reuters, с учетом роста цены за весь объем в 67 млрд куб. м переплата составит $13,6 млрд — общий чек будет на $40 млрд. И это только стоимость газа для хранилищ. В эту сумму не входят расходы на транспортировку СПГ, регазификацию, страховку. То есть физического дефицита газа еще нет, а Европа уже получает миллиардные счета за то, чтобы вернуть запасы к безопасному уровню. Даже если конфликт закончится прямо сейчас, возвращение к нормальным циклам поставок может занять месяцы. Аналитики Goldman Sachs уже повысили свой прогноз цен на газ в Европе на апрель до €55 за мегаватт-час — это эквивалентно $670 за 1 тыс. куб. м. В случае перебоев с поставками продолжительностью больше двух месяцев специалисты прогнозируют рост цен на газ до $1200 за 1 тыс. куб. м.

— Выпадение катарских поставок привело к борьбе за свободные партии топлива. Об этом свидетельствует изменение маршрутов нескольких газовозов, направлявшихся в Европу, — они внезапно повернули в сторону Азии. Этот регион, как правило, потребляет больше газа в жаркие летние месяцы, чем Европа, из-за более интенсивного использования кондиционеров, что создает для азиатских энергетических компаний острую потребность в поставках газа. Поэтому Азия в этой истории не менее уязвима, чем Европа. В первой половине 2025 года 85% СПГ, проходившего через Ормуз, уходило на азиатские рынки. Причем Китай и Индия совокупно забирали почти 45% этого потока. Именно поэтому Азия начинает перетягивать на себя партии СПГ с глобального рынка. Это говорит об изменении физических потоков поставок и усилении конкуренции, которая грозит новым повышением цен.

— Заместить поставки СПГ через Ормузский пролив, особенно если судоходство будет ограничено до лета, практически невозможно. У двух других крупных поставщиков — США и Австралии — пока нет свободных мощностей для увеличения экспорта: их заводы работают почти с полной загрузкой. Запуск новых проектов не сможет быстро компенсировать выпавшие объемы. В результате прогнозы по избытку предложения СПГ в этом году вряд ли оправдаются: из-за простоя катарского комплекса рынок может быстро превратиться в дефицитный.

— На этом фоне российские поставки сжиженного газа становятся ценным источником для рынка. Однако большая часть российского СПГ уже законтрактована, поэтому заменить катарский газ за счет поставок из РФ пока невозможно.

— До 2022 года Европа получала из России около 155 млрд куб. м трубопроводного газа в год. В 2025 году объем поставок оценивался в 18 млрд куб. м. С учетом СПГ российский экспорт в ЕС составлял примерно 40 млрд куб. м. Единственный действующий трубопровод сейчас — «Турецкий поток». Если бы возобновились поставки по другим маршрутам — что потребовало бы восстановления инфраструктуры и принятия ряда политических решений, — то удар по рынку мог бы смягчиться. Так, при получении Европой хотя бы 50–70 млрд куб. м российского газа в год, что сопоставимо с половиной годового экспорта катарского СПГ, давление на европейские цены заметно снизилось бы, а часть партий сжиженного газа могла бы быть перенаправлена на азиатский рынок. Однако общую проблему это не решит. Трубопроводный газ не может полностью заменить поставки СПГ на азиатские рынки, которые напрямую зависят от морских поставок. И Европа не сможет совсем отказаться от закупок СПГ, поскольку ее энергосистема была перестроена именно под него — построены новые терминалы, заключены долгосрочные контракты с поставщиками. Поэтому по газовому счету Европа платит еще и за выбор уязвимой к кризисам модели.

Счет пятый — электричество

— Одна из самых важных связок нынешнего кризиса: рынок газа не живет отдельно от энергосистем. Несмотря на общий тренд перехода к возобновляемым источникам энергии, газовая генерация всё еще занимает значительную долю в странах ЕС и Азии. Например, в Италии газ используют для производства порядка 45% электроэнергии, в Нидерландах — 35%, в Японии — около 30%.

— Помимо выработки электроэнергии, во многих странах газовые станции обеспечивают так называемую балансирующую генерацию, оперативно увеличивая или сокращая объем выработки в зависимости от того, сколько энергии было получено из установок, работающих за счет ветра и солнца. При этом на европейском рынке действует правило marginal pricing: цена формируется самой дорогой станцией, которая необходима для покрытия спроса. Как правило, это именно газовые электростанции.

— Из-за такой системы ценообразования и на фоне войны с Ираном цены на электричество в Европе лихорадит. Например, 4 марта в Дании оптовая цена за один мегаватт электроэнергии составляла €26 в 14:00 по местному времени и почти в 20 раз больше — около €450 — в 17:45: если днем покупателям была доступна имеющаяся в изобилии электроэнергия, произведенная при помощи солнечных панелей, то вечером приходится покупать электричество, выработка которого идет на газовых электростанциях. Аналогичная картина наблюдается и на других крупных рынках — в Германии, Бельгии и Нидерландах. В Японии за несколько первых дней войны цена на электричество подскочила на треть.

— Энергетический кризис неизбежно превращается в индустриальный. Из-за меньшей стоимости энергии в США и в ряде стран Ближнего Востока и Азии часть новых европейских проектов в химической промышленности и металлургии переносится именно туда. В долгосрочном сценарии намечающийся энергетический кризис может стать катализатором процесса дальнейшей европейской деиндустриализации. Это станет еще одним счетом, который придется оплачивать целым отраслям европейской экономики — платить потерей инвестиций, уменьшением числа рабочих мест и сокращением промпроизводства.

— В итоге при нефтяном шоке первым платит водитель, в случае роста цен на газ и электричество — уже вся экономика. Потребители в результате с удивлением обнаруживают, что война далеко, а новые возросшие счета за электроэнергию, отопление и подорожавшие товары — уже дома.