«Смены режима в Иране не будет»
Администрация Дональда Трампа в нынешнем конфликте с Ираном стремится прежде всего ограничить ядерную программу Тегерана и снизить его военный потенциал, считает бывший советник президента США Джорджа Буша Томас Грэм. По его словам, Белый дом пока не ищет дипломатического выхода и намерен еще несколько недель опираться на силовой сценарий. Грэм убежден, что даже доказанная причастность США к удару по школе в иранском Минабе не приведет к импичменту Трампа и не изменит курс Вашингтона. При этом влияние войны с Ираном на поддержку Украины в ближайшее время останется ограниченным. О том, какие сценарии развития этой кампании обсуждают в Вашингтоне и к чему они могут привести, — в эксклюзивном интервью Томаса Грэма «Известиям».
«Главное — ограничение ядерной программы Ирана и снижение его военной мощи»
— Операция против Ирана длится уже почти две недели. Какую реальную цель, на ваш взгляд, преследует Вашингтон в нынешних условиях — ограничение ядерной программы, стратегическое ослабление страны или смену режима?
— На этом этапе трудно дать однозначный ответ, тем более что сам президент по-разному объясняет цели этой кампании. Я бы сказал, что в первую очередь речь идет об ограничении возможностей Ирана — прежде всего в ядерной сфере — и о снижении его военной мощи. Желание смены режима, безусловно, существует, об этом в Вашингтоне говорят, но непонятно, как это можно было бы реализовать и какими ресурсами.
Насколько мне известно, никто из представителей администрации так и не объяснил, каким образом смена режима могла бы произойти на практике. Поэтому я бы сказал, что главное сейчас — это ограничение ядерной программы Ирана и снижение его военного потенциала.
— Дональд Трамп потребовал от Ирана «безоговорочной капитуляции». Насколько серьезно стоит относиться к этому заявлению?
— Здесь есть элемент фактической неясности. Никто толком не объяснил, что именно Белый дом понимает под «полной капитуляцией» Ирана. Сам президент этого не разъяснил, поэтому трудно сказать, что именно он имеет в виду и каким образом это можно было бы реализовать. Я бы не стал воспринимать эту формулу как четко прописанный политический план.
Трамп вообще часто говорит о целях и о ходе конфликта по-разному. Это типичный для него подход — стремление оставаться непредсказуемым, чтобы никто не знал, что именно он собирается делать. Он рассматривает непредсказуемость как одну из своих сильных сторон. Поэтому я бы относился к подобным заявлениям с осторожностью: конфликт, очевидно, продолжится еще какое-то время, и только через несколько недель станет ясно, к каким результатам приведут эти действия.
— Есть ли дипломатическое решение конфликта, которое бы могло устроить Вашингтон и Тегеран?
— Вашингтон сейчас не ищет дипломатического выхода из этой ситуации. Администрация настроена на продолжение применения силы еще несколько недель. После этого, как предполагается, в Белом доме посмотрят, как изменилась ситуация, и уже тогда будут решать, что делать дальше.
Сейчас слишком рано и преждевременно говорить о дипломатическом урегулировании этого конфликта. Речь идет о том, чтобы завершить текущую фазу военной операции, оценить ее результаты, а затем решить, требуется ли какая-то дипломатия. Но на данном этапе администрация скорее исключает такой вариант.
— В целом есть ли сегодня какие-то сигналы того, что Вашингтон «поумерил аппетиты» в отношении Ирана и уже не рассчитывает на смену режима?
— Да, я думаю, что Вашингтон понимает, что смены режима в Иране не будет, что надо как-то наладить отношения с элементами этого старого режима. Главная задача сейчас — поиск конкретных людей, с которыми можно будет работать в будущем. Это, скорее всего, не нынешнее руководство, а другие фигуры или круг людей, возможно, не религиозных.
— Большое внимание привлек телефонный разговор Владимира Путина и Дональда Трампа. Как вы оцениваете возможную роль Москвы в иранском урегулировании?
— Мне кажется, он звонил прежде всего затем, чтобы проинформировать Путина о том, что происходит в Иране. Я не исключаю, что обсуждался и вопрос о том, что Россия и США могли бы делать совместно после завершения этой фазы конфликта, чтобы стабилизировать ситуацию внутри Ирана и в регионе в целом.
Президент РФ Владимир Путин и президент США Дональд Трамп
— Может ли Москва в этой ситуации выступить посредником между Вашингтоном и Тегераном?
— Я не думаю, что она будет именно медиатором. Но факт, что у Москвы есть довольно тесные связи с элементами правящего режима в Иране, и, по-моему, она может в какой-то мере влиять на то, что происходит внутри страны. В Вашингтоне, как мне кажется, не ищут посредника-медиатора, но могли бы рассматривать Россию как партнера, с которым при определенных условиях можно было бы совместно работать с элементами иранского режима.
«Архитектура безопасности меняется довольно быстро»
— После начала операции против Ирана многие заговорили о формировании новой архитектуры безопасности на Ближнем Востоке. Можно ли сказать, что этот конфликт уже запустил такой процесс?
— На самом деле этот процесс начался не сейчас, а по крайней мере два-три года назад — после нападения на Израиль 7 октября 2023 года. С тех пор мы наблюдаем очень серьезное изменение архитектуры безопасности на Ближнем Востоке: ослабление ХАМАС, других так называемых прокси Ирана, ослабление самого Ирана.
И архитектура безопасности меняется довольно быстро. Конфликт с Ираном — не финальный этап этой трансформации, а ее часть. Этот процесс, по-моему, продолжится еще некоторое время, и лишь позже станет понятно, какой именно будет баланс в регионе.
— Как на происходящее реагируют традиционные партнеры США в Персидском заливе? Можно ли ожидать, что их доверие к Вашингтону будет подорвано надолго?
— Сейчас, безусловно, есть недовольство, и это естественно: никто не рад войне в соседнем регионе, которая несет серьезные риски. Но многое будет зависеть от конечного результата. Если в итоге Иран окажется серьезно ослабленным, это будет огромным плюсом для государств Персидского залива. В этом случае нынешнее недовольство может быть воспринято как временная реакция на острую фазу кризиса.
Поэтому я бы сказал, что пока говорить о долгосрочном подрыве отношений преждевременно. Окончательная оценка этой операции — вопрос времени и того, чем она закончится.
— Иран заявил о блокировании Ормузского пролива. Насколько серьезные последствия это может иметь для мировых рынков нефти и газовой логистики? Можно ли говорить, что рост цен на энергоносители уже сейчас становится политической проблемой для США?
— Здесь ключевой вопрос — как долго это будет продолжаться. Уже сейчас мы видим всплеск цен на нефть, и это естественно. Но значение закрытия пролива со временем уменьшается: у Саудовской Аравии есть возможность прокачивать нефть в сторону Красного моря и далее через Суэцкий канал в Европу и Азию, у Объединенных Арабских Эмиратов есть нефтепровод, который обходит Ормуз.
Сейчас кажется, что это имеет огромное значение и очень сильно влияет на цены. Но через неделю ситуация может выглядеть иначе. Если блокада будет снята быстро, эффект окажется ограниченным и краткосрочным. Если она продолжится месяц, два, полгода, последствия будут совсем другими. Пока преждевременно утверждать, что эта ситуация неизбежно приведет к крупному глобальному кризису: всё зависит от того, как долго это продлится и какие решения примут ключевые акторы.
Цены на бензин, безусловно, важны для американской внутренней политики, но их динамика опять-таки зависит от продолжительности конфликта и от того, насколько быстро удастся стабилизировать ситуацию. Я бы не стал сейчас делать далеко идущие выводы: нам нужно дождаться, как будут развиваться события в ближайшие недели.
После начала военной кампании против Ирана 28 февраля котировки нефти Brent резко выросли: с довоенных уровней около $70 за баррель до почти $120 9–10 марта — это максимум с начала кризиса. Уже на следующий день после заявлений Дональда Трампа о возможной скорой деэскалации и сообщений о готовности стран Международного энергетического сообщества рассмотреть рекордный выпуск стратегических резервов цены откатились к $87–92 за баррель, оставаясь, однако, заметно выше значений до начала конфликта.
«Трампу нужна какая-то победа»
— Если операция против Ирана затянется, как это может отразиться на позициях Трампа внутри США и на его рейтингах?
— Всё зависит от результатов. Если в конечном итоге мы увидим заметное ограничение возможностей Ирана, ослабление его прокси на Ближнем Востоке, более устойчивые отношения между ключевыми партнерами США в регионе и в целом более позитивную архитектуру безопасности, то это будет большим плюсом для самого Трампа и скажется на его рейтинге позитивно.
Если же конфликт продолжится без очевидного результата и в какой-то момент Трампу придется вводить американские сухопутные войска в Иран, это уже совсем другой сценарий, который может серьезно повредить его позициям. В этом смысле Трампу нужна какая-то победа. Посмотрим, сможет ли он представить итоги операции именно так.
Война никогда не идет так, как предполагалось до ее начала. Было бы желательно, чтобы всё завершилось в ближайшем будущем, но в принципе, если понадобится, Соединенные Штаты могут вести такой конфликт довольно долго. Всё зависит от того, как будет развиваться ситуация — в самом регионе, вокруг него и внутри США.
— В мире активно обсуждается удар по школе в иранском Минабе. Может ли эта история стать основанием для импичмента или серьезно изменить политический курс Вашингтона?
— Импичмента не будет уже потому, что демократы не контролируют палату представителей. Трудно представить, что республиканцы инициируют импичмент собственного президента.
Расследование, конечно, продолжится. Посмотрим, к каким выводам оно приведет. Если окажется, что удар действительно был результатом операции США, это вызовет сильное сопротивление со стороны демократов и, возможно, некоторых других политических лидеров.
Иран уже использует эти события против США и будет делать это дальше. Но, по-моему, каковы бы ни были конкретные выводы расследования, они не изменят общий курс Вашингтона в этом конфликте. Он продолжится, несмотря на результаты расследования.
Удар по школе для девочек в городе Минаб был нанесен 28 февраля: по данным иранских властей и правозащитных организаций, погибли порядка 170 человек, большинство из них — школьницы. Тегеран с первых часов возлагает ответственность на США и Израиль. The New York Times, со ссылкой на анализ обломков ракеты и спутниковые снимки, сообщила, что использованный боеприпас по своим признакам соответствует американской крылатой ракете. Вашингтон официально ссылается на незавершенность расследования.
«Санкции против России останутся»
— Сейчас ведутся дискуссии о том, как война с Ираном отразится на поддержке Украины. Можно ли ожидать существенного ослабления поставок Киеву в ближайшие месяцы?
— Думаю, что нет. Поддержка продолжится. Пока США и их союзники обладают возможностями продолжать поставки необходимого вооружения Украине. Я не думаю, что в ближайшем будущем то, что происходит на Ближнем Востоке, значительно ослабит боеспособность украинских вооруженных сил.
Санкции против России останутся, поставки оружия будут продолжаться, Украина продолжит воевать. По крайней мере в горизонте месяца-двух, может быть, трех влияние ближневосточного конфликта на ситуацию в Украине будет ограниченным.
— А справится ли американский военно-промышленный комплекс с двусторонней нагрузкой — поддерживать Украину и одновременно вести интенсивные боевые действия на Ближнем Востоке?
— Я думаю, что в целом справится, хотя здесь действительно много вопросов. Мы не знаем в деталях, какие у США запасы вооружений, это секретная информация. Мы не знаем, насколько быстро военно-промышленный комплекс способен нарастить производство тех или иных систем. Эти вопросы активно обсуждаются в администрации, Пентагоне и других структурах.
События на Ближнем Востоке действительно затрудняют организацию встреч и несколько затягивают переговорный процесс. Но, насколько я понимаю, и в Киеве, и в Москве есть интерес как можно скорее разрешить этот конфликт.
Встреча всё равно состоится в относительно ближайшем будущем — если не на следующей неделе, то в середине месяца. Есть желание продолжать переговоры и найти решение, которое позволило бы завершить войну.
Трехсторонняя встреча по Украине переносилась из-за конфликта на Ближнем Востоке. Изначально она планировалась с 5 по 8 марта. По словам спецпосланника США Стива Уиткоффа, следующий раунд может пройти с 16 по 22 марта.
