Первый нефтяной кризис возник как ответ арабских государств на войну Судного дня в октябре 1973 года и ударил по экономикам США, Канады, европейских стран и Японии. С тех пор топливные кризисы всё так же начинаются в Заливе и там не заканчиваются. Баррель, который диктует ритм промышленному и финансовому миру, надо ведь не только извлечь, его надо этому миру предоставить. И в первые же минуты открытия рынков 2 марта цена нефти отреагировала на новую эскалацию между Ираном и США.
Добыча, переработка, инвестиции отреагируют потом. А пока рынком управляет субъективное восприятие исполнимости экспортной логистики. Все видели сожженный в пяти милях от оманского берега танкер Skylight под флагом Палау. И теперь, после информации еще о двух атакованных танкерах, сервис MarineTraffic наблюдает скопление танкеров по обе стороны Ормузского пролива. В дрейфе и на якоре могут находиться как минимум 150 танкеров с нефтью и СПГ.
Рынок тоже встал на якорь в ожидании роста страховых премий за военные риски. Приостановлены операции в порту Джебель-Али (ОАЭ). Отмечены пожары в порту Абу-Даби (ОАЭ). Утром 2 марта остановлены торги на биржах Дубая и Абу-Даби. Разумная предосторожность на фоне прилета беспилотников даже в абсолютно безопасный и всегда нейтральный Оман. Ведь 1 марта впервые пострадал крупный оманский порт Дукм в середине береговой линии побережья Аравийского моря.
На фоне угроз и «тумана войны» крупные игроки ограничивают движение грузов, и Brent растет. К утру 2 марта майские фьючерсы на эту марку нефти дорожали на лондонской бирже ICE Futures на $4,77 (6,55%) — до $77,64 за баррель. Текущий рост напряженности и непрекращающийся обмен ударами между сторонами конфликта подталкивают аналитиков к прогнозам $90 за баррель на горизонте одной-двух недель.
Однако за кадром в таких прогнозах остается главное — устойчивость региона по основным направлениям жизнеобеспечения: транспортному, энергетическому и продовольственному. Именно на них сегодня следует сконцентрировать внимание. В странах Залива большая часть водных ресурсов опирается на энергоемкие технологии опреснения. Кроме того, в регионе есть страны, импортирующие до 90% потребляемого продовольствия. Именно поэтому ключевую роль для их жизнеобеспечения играет транспортная доступность.
Сегодня речь идет о потерях мирового рынка примерно в 20% нефти и нефтепродуктов и такой же доли СПГ, поступающего в основном из Катара через Ормузский пролив. Недополучение глобальной экономикой пятой части топливных ресурсов способно положить начало скачкообразному росту цен на нефть и газ. Кроме того, следует учитывать, что все сегодняшние ценовые прогнозы делаются с учетом того, что за вычетом транспортной компоненты нефтегазовая инфраструктура региона остается невредимой. В том случае, если картина изменится, нынешний прогноз дефицита энергоносителей на мировых рынках будет выглядеть иначе.
Находящимися в относительно стабильном положении выглядят пока Саудовская Аравия (в основном за счет масштаба и возможностей внутреннего транспорт энергоносителей по трубопроводам) и Оман (за счет выходов к Аравийскому морю и стабильно нейтрального статуса). Но ситуация может измениться в любой момент.
На поверхности мы видим зависимость всех прогнозов от трех факторов. Во-первых, от безопасности судоходства и режимов прохода через Ормузский пролив. Во-вторых, от того, какая практика страхования флота станет преобладающей в ближайшие дни. И, наконец, от того, какую степень операционной устойчивости продемонстрируют морские порты и другие ключевые объекты энергетической и транспортной инфраструктуры.
Если смотреть на ситуацию шире, то становится понятно, что не так уж важно знать, увидим мы баррель по $100 или нет в ближайшие дни. Важнее всего сейчас понять тенденцию развития ситуации в регионе. Ведет ли она к полномасштабной и долгосрочной эскалации, которая будет вовлекать новых участников, или гроза утихнет, когда у сторон закончатся молнии. На этот вопрос сегодня нет ответа. Но мы продолжаем следить за доступным нам маркером развития конфликта. Потому что баррель следует за ним.
Автор — директор Центра междисциплинарных исследований Института государственного и муниципального управления (ИГМУ) НИУ ВШЭ
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
