Он пугает: семейная жизнь величайшего мастера ужасов
О великом режиссере Альфреде Хичкоке трудно сказать что-то новое, и всё же немецкий киновед Тило Видра пытается предложить оригинальный ракурс, рассмотрев мастера ужасов в тандеме с его верной спутницей жизни и соратницей Альмой Ревиль. Под этим именем единственная миссис Хичкок (да и вообще единственная женщина в его жизни, как уверенно предполагает Видра) указана в титрах многих хичкоковских фильмов, хотя и не во всех, на которые она оказала влияние в качестве сценариста, редактора, монтажера, а главное — просто как непререкаемый авторитет и арбитр вкуса для Хичкока. Критик Лидия Маслова представляет книгу недели специально для «Известий».
Тило Видра
«Хичкок: Альфред & Альма. 53 Фильма и 53 года любви»
Москва : Колибри : Азбука, 2025. — пер. с немецкого Марии Сокольской. — 448 с.
Порой в книге Видры создается впечатление, что Хич, как часто фамильярно называет его киновед, вообще мало что мог решить без Альмы. В прологе Видра рассказывает о студийном просмотре только что законченного триллера «Психо», на который режиссер привел единственного человека, которому он доверяет слепо, то есть жену: «Без нее не проходит ни один предварительный просмотр, ни один прием так называемой нулевой копии и не дается разрешение на тиражирование». Альма оправдывает доверие мужа сверх всяких ожиданий и обнаруживает его роковую промашку: лежащая в кадре исполнительница главной роли Джанет Ли, которую только что исполосовал ножом психопат, продолжает дышать, и о выпуске фильма в таком виде не может быть и речи.
Продемонстрировав таким образом чрезвычайно зоркий глаз Мадам, как часто называли Альму в съемочных группах, автор книги отматывает хронологию назад и подробно рассказывает о семейном бэкграунде Альфреда и Альмы, которые попали в тогда еще только зарождавшийся как полноценное искусство кинематограф, если так можно выразиться, «от сохи». Особенно это касается Альмы, которую отец-подмастерье привел на Твикнемскую киностудию, где 16-летняя tea girl, подававшая чай, быстро превратилась в редактора монтажа и помощницу по сценарию (continuity girl). Всё это выдает в Альме женщину недюжинных способностей, с которой будущий муж просто не отваживался заговорить в первые два года совместной работы на Ислингтонской киностудии: «Она работала тут уже давно, была несравненно опытнее. Он сразу обратил на нее внимание и вскоре узнал, что она специалист по монтажу, занимается нарезкой и подгонкой кадров. Она была маленького роста, с темно-рыжими кудрями, в больших очках — и лучилась оптимизмом, энергией и умом. Ему казалось, что она пугающе уверена в себе. На тот момент он лучше откусил бы себе язык, чем заговорил с ней». Вполне можно предположить, что в дальнейшем, чтобы не слишком демонстрировать свое превосходство, Альма выбрала щадящую по отношению к комплексам Хичкока тактику максимальной скромности: «Став женой Альфреда Хичкока, будущего мастера саспенса, Альма в следующие годы уйдет в тень. Это будет ее выбор, ее воля. И всё же она никогда не станет женщиной за мужней спиной, но как минимум женщиной рядом с мужем».
Важными источниками информации для Тило Видры стали беседы с дочерью Альфреда и Альмы, Патрицией Хичкок, а также с ее детьми Тере Карруббой и Мэри Стоун. Внучки Хичкока наперебой взахлеб рассказывают, как здорово они проводили время с бабушкой и дедушкой: «У нас бывали самые обычные семейные праздники — многие люди, похоже, просто не могут себе этого представить. Нам всегда было у них хорошо, я помню, по выходным мы часто сидели на диване у них в гостиной и просто болтали друг с другом после воскресного обеда до самого вечера». Кроме того, Видра не поленился отсмотреть многочисленные домашние фильмы четы Хичкоков, хранящиеся в Архиве американской киноакадемии, и периодически их пересказывает с глубоким умилением, хотя и с элементами киноведения: «Приватное кино Хичкоков иногда отличается выраженным комизмом и абсурдностью. Сухой английский юмор порой сбивается на гротеск. В их домашних видео много смеются. Эти кадры, не предназначавшиеся для публичного показа, и сегодня, при просмотре в архиве Академии, излучают искрометное, неподдельное веселье. Их зритель не может не заметить, что Альма и Хич обожали карнавальные переодевания, будь то игра с Пат или небольшие приемы в саду, для которых назначалась определенная тема».
Думается, многие авторы биографий подтвердили бы, что тесное общение с родственниками героя бывает чревато тенденциозностью: за эксклюзивные сведения и материалы из семейного архива приходится расплачиваться тщательной фильтровкой информации, чтобы, не дай Бог, не бросить тень на объект исследования. Вот и книга Видры написана в благостном жанре святочного рассказа, безусловно, интересного, поучительного для тех, кто мечтает об идеальной семейной жизни, и греющего душу, но дающего мало пищи для ума, который невольно начинает подозревать в предложенных лучезарных картинках некую однобокость и лакировку действительности.
Режиссер Альфред Хичкок и Альма Ревилль
Впрочем, неприятные и злые люди в книге Видры все-таки фигурируют. Так, каплю дегтя в эту бочку патоки добавляет плодовитый драматург и многолетний друг семьи Хичкоков Чарльз Беннет (автор сценария «Иностранного корреспондента», участвовавший также в работе над многими хичкоковскими фильмами 1930-х: «Человек, который слишком много знал», «39 ступеней», «Саботаж»). Беннета Видра строго укоряет за откровенный комментарий по поводу работы над фильмом «39 ступеней», который драматург позволил себе в 1990-е, уже на старости лет: «Проставить Альму в титрах как автора рабочего сценария для Хичкока — было просто способом получить побольше денег. Что вообще такое «рабочий сценарий»? Альма была чудесным человеком, но я что-то не припомню, чтобы она внесла заметный вклад в создание этого фильма. Что действительно было огромным плюсом при работе с Хичкоком, так это потрясающе вкусная еда, которую готовила Альма». С негодованием отметая попытку представить Альму какой-то домохозяйкой, Видра тут же уравновешивает бестактные признания Беннета цитатой из интервью Хичкока: «С помощью жены я очень тщательно расписываю каждый сценарий, с тем чтобы во время съемок строго следовать ему от начала и до конца».
Британский режиссер Альфред Хичкок руководит американской актрисой Типпи Хедрен, которая сидит за пишущей машинкой на съемочной площадке его фильма
Среди других немногочисленных «темных пятен» в байопике Видры — взаимоотношения Хичкока с Типпи Хедрен, сыгравшей главную роль в «Птицах» и в гораздо менее успешном клептоманском триллере «Марни». Она, как с оттенком осуждения замечает Видра, «единственная из хичкоковских актрис, рассказывающая о своем сотрудничестве с Хичкоком амбивалентно, порой негодующе и в целом противоречиво». Еще одним объектом критики становится кого только не портретировавший голливудский биограф Дональд Спото, на которого жалуется Патриция Хичкок как на вруна, в чьей книге нет ни одной достоверной цитаты. И правда, откуда бы таким цитатам взяться, если дочь Хичкока гордо отказала борзописцу в «приватной информации». Впрочем, думается, Спото не слишком расстроился, если эта приватная, конфиденциальная информация сводится к щедро рассыпанным по книге Видро общим пафосным словам о том, какой идеальный симбиоз представляли собой родители Патриции, созданные друг для друга.
О том, сколько мудрости, терпения и героического самообладания, вероятно, требовалось маленькой хрупкой женщине (Видро и его конфидентки без устали играют на контрасте между физической миниатюрностью и душевной грандиозностью Альмы), чтобы 53 года не только мирно, но и плодотворно сосуществовать с крупнейшим режиссером современности, можно только догадываться по случайно оброненным фразам («порой Альме бывало непросто из-за сложного характера Хича») или хотя бы по описанию некоторых эксцентричных привычек Хичкока. Например, по утрам, напившись чаю, он разбивал чашку, бросая ее через плечо, чтобы успокоить нервы. Но с другой стороны, вполне можно допустить, что все самые темные и невротические стороны своей натуры Хичкок старался сублимировать в фильмах. Так что на долю драгоценной супруги и в самом деле доставалась самая лучшая и симпатичная часть его неординарной личности, страдавшей от нехватки нормальности, за которую Хичкок прежде всего и ценил свою жену: «Самое необычное в Альме — это, пожалуй, ее нормальность. Нормальность ведь нынче становится отклонением от нормы. Альма отличается ровным характером и живостью, и никто не видел ее с кислой миной. Говорит она немного и открывает рот, только чтобы сказать что-нибудь доброе и полезное».
