Государственный визит президента Франции Эммануэля Макрона в Китай (проходит с 3 по 5 декабря) разворачивается как многоуровневая композиция, в которой каждый акт скрывает подлинные расчеты участников. Формально это четвертое посещение КНР за время его президентства, но характер встречи с Си Цзиньпином подчеркивается исключительным жестом — совместное путешествие в Чэнду, провинцию Сычуань. Си Цзиньпин крайне редко покидает Пекин для встреч с иностранными лидерами; такой выезд предусматривает чрезвычайные меры безопасности и демонстрирует статус события. Для Макрона это был знак того, что Пекин готов инвестировать политический капитал в диалог, по крайней мере на поверхностном уровне.
Делегация численностью более 80 человек, включающая примерно 40 крупнейших генеральных директоров из различных секторов, прибыла в Пекин с явной коммерческой миссией. Среди них — Бернар Фонтана (Électricité de France), Гийом Фори (Airbus), руководители BNP Paribas, Alstom, TotalEnergies и других гигантов. Примечательно отсутствие в делегации руководителей Renault и Stellantis, крупнейших французских автопроизводителей. Это вторая поездка, в которой они не участвуют, — красноречивый признак того, что французская автомобильная промышленность теряет позиции на китайском рынке, вытесняемая локальными производителями электромобилей.
Подписанные 12 двусторонних соглашений охватывают традиционные области кооперации: ядерную энергетику (контракт между EDF и China National Nuclear Corporation о строительстве передовых атомных электростанций), авиацию и космос, биофармацевтику, искусственный интеллект и, как символический штрих, сохранение гигантских панд. Однако два аспекта этого пакета заслуживают внимания. Во-первых, соглашение об уходе за пожилым населением — редкий элемент двусторонней китайской дипломатии. Это отражает давление демографического кризиса на обе страны и предполагает потенциальное сотрудничество в области пенсионных систем, медицинских технологий и гериатрической науки. Во-вторых, совместное заявление о возвращении панд Хуань Хуаня и Юань Цзы, недавно привезенных обратно в Чэнду после 13 лет проживания во французском зоопарке Бовааль. Это явно инструментализированный жест, используемый для того, чтобы подчеркнуть культурный обмен.
Украинский вопрос остается центральной точкой напряжения, но Макрон избирает парадоксально осторожную тактику. Он прямо просит Си использовать влияние на Владимира Путина для достижения прекращения огня, отмечая китайскую «решающую способность» воздействовать. Однако языковые формулировки, используемые Макроном, значительно смягчены в сравнении с позициями других европейских лидеров. Си ответил вежливо, но уклончиво, указав на готовность Пекина поддерживать «все усилия» в пользу мира, «приемлемые для всех сторон». Эта фраза — классическая дипломатическая уловка, гарантирующая китайской стороне полную свободу действий.
2 декабря был совершен визит министра иностранных дел КНР Ван И в Москву. Во время встречи с главой МИД РФ Сергеем Лавровым была подписана совместная декларация, в которой оба государства взяли на себя обязательство продолжать полную реализацию ключевых договоренностей и укреплять стратегическое партнерство. Визит Ван И в Москву буквально за день до встречи Макрона в Пекине — это сообщение европейской столице: Китай приоритизирует отношения с Россией, несмотря на европейские возражения. Пекин явно вычислил, что Европа, при всех громких декларациях, не предпримет решительных действий против русско-китайского альянса.
На совещании Макрон предупредил о риске «дезинтеграции международного порядка». Эта формулировка — не новая риторика, но повторение его постоянного лейтмотива о необходимости спасения многополюсности от одномерных полюсов. Однако в контексте встречи она звучит иронично: именно этот визит демонстрирует, как новый многополюсный порядок выстраивается вокруг укрепления альянсов, а не их размывания. Си, парируя, призвал Францию и Европу защищать многосторонность и отвергать «внешние помехи» — дипломатический код для указания на американское давление.
Торговый дефицит Франции с Китаем остается болезненной проблемой. Европейская торговля с КНР характеризуется асимметричностью примерно €47 млрд дефицита (данные 2024 года). Макрон настаивал на открытии рынка для французских товаров и повышении китайских инвестиций в Европу, однако Си дал лишь туманные обещания, не назвав конкретные цифры. Французское правительство одновременно ожидало масштабного заказа самолетов Airbus — ожидания, которые остались неудовлетвореннными.
Весьма интересным стал выбор мест проведения встреч. Визит в Дуцзянъянь, древнюю систему ирригации, которой уже 2250 лет, имеет глубокий символический подтекст. Дуцзянъянь, построенная в III веке до н.э. без использования дамб и полагающаяся на гравитацию и естественный ландшафт для распределения воды, считается ярким примером долговечности, инженерной мудрости и гармонии человека с природой. Си выбрал это место сознательно — это демонстрация китайской цивилизационной истории и ее применимости к современным вызовам. Для Макрона присутствие там с супругой Бригиттой — культурно-дипломатический жест, но и неявное согласие с нарративом о китайской философской культуре.
Макрон же в своем выступлении перед деловыми лидерами неоднократно подчеркивал необходимость европейской стратегической автономии, невозможности быть «вассалом» либо Вашингтона, либо Пекина. Его недавняя риторика о европейской технологической независимости явно задумана как компенсирующее послание.
Здесь вскрывается фундаментальный парадокс встречи. Си благосклонно относится к идее европейской независимости от Вашингтона, но это благоволение имеет тактический характер. Чем более независимой Европа становится от США, тем более она оказывается расположена к деньгам и благорасположению Пекина. Си, таким образом, поддерживает риторику европейской автономии, которая парадоксально ослабляет Европу и делает ее подверженной китайскому влиянию.
Для России из этого визита следует акцентировать несколько ключевых выводов. Во-первых, неудача Запада вовлечь Китай в давление на Россию окончательна. Си не только отклонил французские мольбы, но и демонстративно укрепил отношения с Москвой посредством предварительного визита Ван И. Во-вторых, Европа остается в позиции экономической зависимости и дипломатической слабости при переговорах с Китаем. У ЕС нет реальных рычагов давления помимо таможенных угроз, которые Пекин может игнорировать или использовать для ответных мер. В-третьих, амбициозная риторика Макрона о европейской автономии маскирует растущую хрупкость европейского единства перед лицом новой геополитической реальности.
Автор — научный сотрудник ИМВЭС НИУ ВШЭ, ЦКЕМИ НИУ ВШЭ
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
