В 2020 году группе специалистов из Центра комплексных беспилотных решений (ЦКБР) стало очевидно: мир стоит на пороге тектонических изменений в инструментах уничтожения себе подобных. Учтя ошибки предыдущих групп по всему миру, которым не удалось быть услышанными, мы выработали стратегию для эффективного донесения своей позиции у нас в стране.
Вначале был долгий этап обивания порогов и демонстраций перспективных ударных FPV-средств. Каждая встреча с высокопоставленными лицами, принимающими решения, проходила по схожему сценарию. Чиновников приглашали на полигон, чтобы показать работу дронов в зданиях и в условно городской среде. Зрителям обещали незабываемое зрелище, «которое они никогда прежде не видели».
И действительно, когда демонстрировались скоростные и маневренные характеристики — как аппараты на скорости влетали в окна или догоняли автомобили — чиновники были в восторге. Они охали и говорили: «Нам это срочно необходимо!» Затем следовали вопросы о производственных мощностях и технологиях.
Тут возникал сильнейший разворот эмоций. При объяснении сути функционирования боевых FPV-систем и демонстрации пилотов, управлявших аппаратами, восторг сменялся сильным разочарованием. Чиновники тут же начинали обвинять нас в «фокусах», полагая, что мы пытаемся выдать за машину человека. Ситуация напоминала средневековый случай, когда аристократы вдруг обнаруживали карлика, игравшего в шахматном автомате. Для лиц, принимающих решения, это было обманом: оказалось, что за всем стоит оператор, ведь стереотипный дрон — это беспилотник, самостоятельная сущность, как робот R2D2 или Терминатор из фильмов. Напомню, это был 2020 год.
Продвижению ударных FPV-систем сильно мешали этот стереотип о «карлике в автомате» и полная уверенность, что дроны — это автономные изделия.
Сейчас 2025 год. Сама эффективность боевых FPV-систем уже не требует доказательств, однако стереотипы сохраняются. Большинство по-прежнему воспринимает ударный FPV-дрон как автономную сущность — как снаряд, летящий по заданной траектории; как «фантастическую тварь», вышедшую на охоту; или как «наших птичек», громящих врага. Независимо от того, на чьей стороне он воюет, аппарат кажется нам чем-то самостоятельным.
Этот стереотип порождает идеи о создании полностью искусственного интеллекта на поле боя. Он дает ложную уверенность в том, что от дронов можно защититься техническими средствами, такими как РЭБ или автоматические турели. Этот взгляд становится прибежищем наивного непонимания, в которое мы убегаем, чтобы не видеть настоящей правды.
А правда такова: современный FPV-дрон — это сотни тысяч лет эволюции хищника, который всю историю убивал себе подобных. Это минимум 10 лет общеобразовательной школы, подготовка перед отправкой на фронт и тысячи часов, проведенных в играх-шутерах типа Counter-Strike. Это «читерство» на поле боя: возможность летать и иметь неограниченный запас «жизней». Это самый опасный хищник на планете, получивший в руки FPV-технологию.
Вот почему ни один из инструментальных методов противодействия FPV до сих пор не стал 100-процентно эффективным. Технологии воюют с дронами, а нужно воевать с людьми. Если РЭБ выведет из строя один FPV-дрон, это не победа. Человек, находящийся на другом конце связи, задействует все свои знания и умения, чтобы обойти возникшее препятствие, и точно не станет повторять свои ошибки. Пилот видит глазами дрона, его тело — аппарат. FPV — это полноценный человек, оформленный в дрон. Вы быстрее продадите ему ипотеку, чем собьете его сетью, РЭБом или автоматической турелью.
Настоящая правда страшнее любого стереотипа. FPV-дроны стали настолько опасны и эффективны не из-за особых технологий, а потому, что за ними стоит человек, наделенный новыми возможностями.
Недавно произошел случай: наш FPV-пилот на боевом задании, уже держа вражескую машину в прицеле и готовясь к поражению, в последний момент увидел, как из автомобиля украинские боевики вытаскивают ребенка. Что сделал наш оператор? Он увел аппарат в сторону и взорвался в кустах неподалеку. Это проявление человечности. Грош цена победе, если при этом утрачиваешь человеческий облик. Скорее всего, он действовал на автомате, что лишь подтверждает «автоматическую человечность» нашего неизвестного пилота.
С другой стороны, FPV-системы на войне позволяют проявиться самым низменным и отвратительным сторонам человека. Интернет заполнен видеороликами, снятыми «птахами мадьяра», FPV-группой «Инквизиция» и другими преступниками, которые для удовлетворения извращенной публики совершают издевательские атаки на наших военнослужащих. В этих роликах они заигрывают с жертвами, давая ложную надежду на спасение, заставляя их бегать, и в конце убивают. Эти чудовищные преступления, сопровождаемые соответствующими музыкальными вставками, сложно комментировать. Трудно представить, на что рассчитывают такие FPV-пилоты противника, когда сдаются или попадают в плен к нашим бойцам.
Не секрет, что мы стоим на пороге применения ударных FPV-систем в гражданских конфликтах и терактах по всему миру. Сейчас эта технология скована в зоне украинского конфликта вместе с вражескими силами. Но стоит фронту пошатнуться или как только на горизонте замаячит мир на условиях России, масса обиженных и потерянных украинских специалистов с боевым опытом вырвется на мировую арену. Мы об этом знаем и активно готовимся к такому исходу.
Эти строки стоило бы прочесть лицам, принимающим решения в Европе и США, где политическая нестабильность способна очень быстро привлечь ультимативные FPV-решения как средство устрашения и уничтожения оппонентов.
Боевые FPV-системы сами по себе ни хороши, ни плохи. Они стали настолько опасны и эффективны не потому, что за ними стоят какие-то особые технологии, а потому, что за ними стоит человек, которому дали «админку бога». И каждый, кто получил ее в руки, моментально демонстрирует свою внутреннюю сущность, которая максимально выпячивается и стократно умножается.
Автор — главный конструктор Центра комплексных беспилотных решений (ЦКБР)
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
