- Статьи
- Общество
- Оконная драма: мужчина с психиатрическим заболеванием выбросил дочь с четвертого этажа
Оконная драма: мужчина с психиатрическим заболеванием выбросил дочь с четвертого этажа
В Уфе в четверг мужчина сбросил с балкона четвертого этажа свою трехлетнюю дочь. Она осталась жива, но была госпитализирована в крайне тяжелом состоянии. Перед совершением преступления мужчина выбрасывал из дома игрушки и вещи, устроил в квартире настоящий погром, а мотивы своего поступка объяснить внятно не смог. По данным СМИ, ранее он обращался к психиатру, однако в агрессивном поведении замечен не был. Как следят за людьми с психиатрическими заболеваниями, чтобы предотвратить подобные происшествия, разбирались «Известия».
Что произошло в Уфе
В МВД по Республике Башкортостан сообщили «Известиям», что инцидент произошел утром 9 октября: из дома на улице Ульяновых выпал ребенок 2022 года рождения. На месте происшествия был задержан ее 34-летний отец.
Следователи возбудили уголовное дело по статье о покушении на убийство малолетнего (ч. 3 ст. 30, п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ). В СУ СК по Башкортостану подтвердили, что мужчина выбросил свою дочь с четвертого этажа.
В прокуратуре Орджоникидзевского района города Уфы уточнили, что в момент инцидента отец с дочерью находились в квартире вдвоем, так как мать со старшим сыном уехали в санаторий в другом регионе.
Известно, что девочку уже прооперировали нейрохирурги в ГДКБ № 17, операция шла два часа, сейчас она в реанимации в крайне тяжелом состоянии.
Что известно о выбросившем свою дочь уфимце
Мужчина, который выбросил свою дочь, задержан. По данным СМИ, он работал электриком, а его супруга — учителем английского языка.
Перед преступлением он устроил дома погром: выбрасывал из окна вещи, крушил предметы мебели. Это видно на оперативных кадрах из квартиры и возле дома. По данным СМИ, в момент задержания мужчина лежал на полу квартиры только в нижнем белье и не мог внятно объяснить произошедшее.
По неподтвержденным данным, задержанный раньше был под наблюдением психиатра. Это было почти 15 лет назад, и с тех пор к врачам, по крайней мере официально, он не обращался.
Знакомые уфимца отмечают, что он не проявлял агрессии, за ним не замечали каких-либо психических отклонений, был общительным и веселым.
— По описанию речь, вероятно, идет об остром психическом эпизоде, когда человек потерял связь с реальностью, действует под влиянием галлюцинации, «голосов», в рамках внутренней бредовой картины, — сказала «Известиям» клинический психолог медтехкомпании «Доктор рядом» Олеся Толстухина. — В таком состоянии отсутствует самокритика, больной не понимает, что вылетел из действительности, и совершает неадекватные действия.
По ее словам, увидеть обострение может близкий адекватный взрослый, когда больной явно демонстрирует бредовую картину, или врач, медицинский психолог, если пациент на приеме. Помощь в этой ситуации должна быть оказана незамедлительно: это прием назначенных препаратов и вызов бригады психиатрической помощи, которая оценит риск и примет решение, госпитализировать пациента или нет.
Как следят за людьми с психическими отклонениями
Отметим, что с 1 марта врачи обязаны передавать данные пациентов с психическими заболеваниями и склонностью к общественно опасным действиям в МВД. Информацию должны передавать о страдающих хроническими или затяжными психическими расстройствами, имеют часто обостряющиеся проявления болезни, уже стоят на диспансерном наблюдении из-за склонности к опасным для людей действиям. МВД получило право помогать врачам в принудительной госпитализации такого человека, если в этом есть необходимость. Сотрудники МВД, в свою очередь, тоже могут сообщать врачам об опасных проявлениях со стороны пациентов психиатрических клиник.
«Известия» направили вопросы в Минздрав, МВД и Республиканскую психиатрическую больницу о том, действительно ли мужчина был опасен для общества и было ли об этом известно.
Юрист правовой группы региональной благотворительной общественной организации «Центр лечебной педагогики» Павел Кантор подчеркивает, что если человек находится на диспансерном наблюдении у психиатра, то существует определенная периодичность осмотров — консультаций — врача-психиатра в зависимости от группы диспансерного наблюдения. Также есть перечень так называемых контролируемых показателей, среди которых — склонность к совершению общественно опасных действий. Врач-психиатр должен отслеживать их на приемах, при необходимости корректировать методами лекарственной терапии, психотерапии, направлением к специалистам, в том числе на стационарное лечение и т.п.
— Если гражданин, находящийся на диспансерном наблюдении, пропускает приемы и игнорирует лечение, то врач должен принимать меры — где-то и на дом приходят, где-то вызванивают по телефону и т.п., — рассказал он «Известиям». — Существует приказ Минздрава России от 30.06.2022 № 453н, который регулирует порядок этого наблюдения.
По словам врача-психиатра, нарколога «Клиники доктора Калюжной» Марины Калюжной, в случае если пациент не явился на осмотр, участковый психиатр может даже инициировать недобровольную госпитализацию по решению суда.
— В случае если речь идет о родителе с заболеванием, ключевой проблемой становится межведомственное взаимодействие, — говорит Марина Калюжная. — Психиатр, видя угрозу для ребенка, может информировать органы опеки. Однако система часто дает сбой: между визитами к врачу состояние может ухудшиться, а родные или опека не всегда адекватно оценивают риск или оперативно получают информацию.
Павел Кантор отмечает, что гражданин, который из-за психического расстройства опасен для ребенка, может быть ограничен судом в родительских правах по иску органов опеки и попечительства или второго родителя.
— Однако надо понимать, что если родители проживают совместно друг с другом и детьми, то ограничение одного из родителей в правах не имеет смысла, поскольку он всё равно не ограничен в общении с ребенком, — замечает Павел Кантор. — У нас в практике были случаи, когда органы опеки изымали детей из семей, где один из родителей страдал опасным психическим расстройством, а второй не мог или не хотел защитить ребенка.
При этом он подчеркивает, что у любого человека — как страдающего хроническим расстройством, так и условно здорового, ранее в поле зрения психиатров не попадавшего, — может произойти внезапный психоз, который никто не может ни предугадать, ни предупредить.
— Здесь нужно оценить, соблюдал ли человек требования диспансерного наблюдения, если он на нем находился. Если нарушал, то что психиатр предпринял в связи с этим, — отмечает юрист. — Нужно выяснить, были ли ранее факты опасного поведения, в том числе по отношению к детям, и что предприняли органы опеки и попечительства в связи с этим.
Однако Павел Кантор предостерег от «демонизации» людей с психическим расстройством. По его словам, часто как раз сохранение семейной среды благотворно влияет на психическое расстройство. Более того, многие люди с психическими расстройствами являются вполне ответственными родителями.
— Хотя, конечно, наличие психического расстройства у одного из родителей требует и от психиатра, осуществляющего диспансерное наблюдение, и от членов семьи, и от органов опеки повышенного внимания и ответственности, — подчеркнул он.
Нужно ли менять систему
По словам психиатра Александра Мещерякова, иногда система не срабатывает из-за человеческого фактора — не дорабатывает, например, врач. Или, наоборот, пациенты не хотят наблюдаться у психиатра и могут даже скрываться.
— Но такие истории не случаются за один день: пациент меняется, и это задача родственников и других людей увидеть эти изменения, — говорит собеседник «Известий». — Соседи, например, могут сообщать в органы, которые могли бы помочь, — в полицию в том числе, в психиатрическую службу.
Психолог Олеся Толстухина подчеркнула, что решения требует дефицит кадров в психиатрии и клинической психологии, особенно на местах.
Марина Калюжная уверена, что сама система остро нуждается в изменениях. В частности, она выступает за амбулаторное принудительное лечение по решению суда для контроля за терапией без изоляции. Кроме того, необходимо усиление взаимодействия между психиатрами, опекой и полицией через эффективные системы оповещения. В-третьих, нужна поддержка семей для снижения стигмы и обучения распознаванию обострений. И в-четвертых, необходимо развивать социальную реабилитацию для помощи с последствиями болезни.
— Сейчас система работает по принципу реагирования на кризис, а не его предотвращения. Трагедия в Уфе — страшное следствие этих системных пробелов, — уверена она.
