Магистраль в ад: как Германия стала нацистской
15 сентября 1935 года в Нюрнберге были приняты так называемые расовые законы, вошедшие в историю ХХ века как Нюрнбергские. В стране, которую за два с половиной года до этого возглавил Адольф Гитлер, людей разделили на высшую и низшую категорию. Германия юридически стала нацистской. Так началась одна из самых позорных и отталкивающих страниц в истории Европы. Нюрнбергские законы действовали сравнительно недолго: меньше десяти лет. Но мрачный феномен Третьего рейха, связанный с ними, всегда будет вызывать повышенный интерес потомков. Подробности — в материале «Известий».
Доктрина Гитлера
После успешных для национал-социалистической партии выборов в рейхстаг 1930 года штурмовики СА почувствовали свою силу и принялись устраивать погромы. В то время оптимисты полагали, что эта накипь — временное уродливое явление, что, закрепившись у власти, Адольф Гитлер откажется от радикализма. Тем более что его отношения с лидерами штурмовиков были далеки от идеала. Действительно, в первые годы пребывания у власти Гитлер балансировал, старался чередовать вспышки погромного национализма с некоторым затишьем. В 1934 году наблюдалась странная тенденция: в Германию стали возвращаться еврейские семьи, эмигрировавшие в начале 1930-х. Они считали, что немецкая жизнь возвращается в цивилизованную колею, а гитлеровский нацизм будет чем-то вроде муссолиниевского режима в Италии. Это была жестокая ошибка.
Йозеф Геббельс так отозвался на эти события: «Евреи снова пытаются расхаживать по нашим улицам, но они должны понимать, что они не такие, как мы». Пресса кричала, что неарийцы, не имеющие отношения к генам нибелунгов, — это люди второго сорта. В то время гитлеровцы стремились не уничтожить евреев, а заставить их покинуть Германию. 21 мая 1935 года евреям запретили служить в армии и полиции, а летом их перестали пускать в кафе и рестораны. «Евреям вход воспрещен» — такие таблички появлялись в кинотеатрах и клубах. Штурмовики и эсэсовцы организовывали пикеты возле магазинов и предприятий, принадлежавших евреям. Эти мероприятия перерастали в шумные погромы...
В конспирологических представлениях Гитлера об истории и политической жизни изначально многое строилось на антисемитизме. Он говорил о еврейских корнях и проеврейском курсе британского империализма и советской коммунистической партии. Наведение порядка в стране Гитлер связывал прежде всего с ущемлением еврейских деловых и финансовых кругов в пользу немецкого капитала. О том, какие кровавые формы примет этот процесс, мало кто не предполагал. Что касается международной репутации, к середине 1930-х в большинстве стран мира к Гитлеру относились негативно: где-то — с опаской, где-то — с насмешками, где-то — с презрением. Но только в Советском Союзе с нацизмом боролись на государственном уровне. И для Гитлера Москва была врагом, с которым невозможны компромиссы. Для этого у него имелись различные резоны: во-первых, он считал славян людьми низшего сорта, «унтерменшами». В книге Гитлера «Моя борьба» есть немало рассуждений на эту тему. Во-вторых, он ненавидел коммунистическую идею, объявил ей войну на уничтожение. В этом противостоянии нацисты были готовы на любые средства: от клеветы до массовых чисток.
Еврейский магазин в Берлине, осквернённый в рамках нацистской кампании бойкота еврейского бизнеса. 1 апреля 1933 года
Чем нацисты очаровали и «купили» Германию — по крайней мере значительную часть немцев? Один из факторов можно определить так: они сыграли на низменных страстях, присущих природе человека. На идее насилия, собственного превосходства. Наконец, на идее реванша после кровопролитной и неудачной для Германии Первой мировой войны, которая привела к многолетнему экономическому и моральному кризису. Гитлер предлагал «волшебный» рецепт выздоровления — за счет беспощадной эксплуатации представителей «низших рас». И указал на тех, кто виновен во всех злоключениях Германии и немцев — прежде всего на евреев. Но и на англичан, славян, французов...
Нюрнбергское сборище
Законодательное закрепление расистской идеологии с начала 1930-х было одной из главных целей рвавшихся к власти нацистов. Хотя, как правило, из тактических соображений, они не афишировали эту установку. Гитлеровцы готовили глобальное переустройство мира — и начали с того, что придали своей паранойе статус закона.
В сентябре 1935 года в Нюрнберге открылся традиционный ежегодный съезд НСДАП. В историю он вошел благодаря принятым на нем расистским законам. Они ярче всего показывают, как страна Лютера и Гете впала в варварство. Гитлер заранее нарек это сборище «съездом свободы». Под этим подразумевалось прежде всего избавление Германии от установок Версальского мира 1919 года. Берлин отказывался от ограничений в развитии армии и военной промышленности, которые определяли политику и экономику Германии после поражения в Первой мировой войне. Документальный фильм, посвященный съезду, назывался «День свободы. Наши вооруженные силы».
Адольф Гитлер объявляет Нюрнбергские законы, 1935 год
Съезд сопровождался многолюдными театрализованными шествиями, которые возбуждали в обществе фанатизм и экзальтацию. Гитлер произнес яростную речь перед десятками тысяч людей, собравшихся на площади. На всю Германию его выступление транслировало радио. Он говорил в основном о перспективах военного усиления Германии. В словах фюрера сквозила идея германского расового превосходства, но подробных рассуждений о расовых законах поначалу не было. Гитлер с опаской относился к этой реформе. В то время его еще интересовало мировое общественное мнение, поэтому фюрер Третьего рейха отверг самые радикальные проекты юридического ущемления представителей «низших рас» — например, предложения Отто Штрассера, который настаивал на расправах над евреями и представителями других народов, которые нацисты относили к «недочеловекам». Гитлер готовился блеснуть на Олимпийских играх, которые должны были пройти в Берлине в 1936 году, и заботился об имидже в глазах Европы. Поэтому Нюренбергские законы получились мягче, чем ожидали штурмовики.
Об окончательно решении пока речи не шло. Но именно в сентябре 1935 года нацисты открыли ящик Пандоры, легализовав преступную склонность к насилию, которую отныне можно было оправдать заботой о «чистоте крови». В немецких городах началась серия расправ над нарушителями расовых законов. Нюрнбергские законы легализовали уличное «право большого кулака». Вскоре, когда началась война, немцы продемонстрировали беспрецедентную бесчеловечность и на поле боя, и на оккупированных территориях, и по отношению к пленным. Этнические чистки, использование рабского труда представителей завоеванных народов — все это стало трагической реальностью. Идейным обоснованием этих преступлений была идеология, провозгласившая потомков Зигфрида сверхчеловеками, которым позволено все. А для тех, кого Нюрнбергские законы провозгласили людьми второго сорта, было уготовано два пути — в концлагерь или на плаху. Эта политика привела не только к страшным последствиям для всех, кто считался противником гитлеровской Германии, но и закономерно завершилась крахом Третьего рейха.
Волчьи законы
Одним из разработчиков «расовых законов» стал Геббельс. Трудно читать эти документы без физического отторжения. «Закон о гражданине рейха», «Закон об охране немецкой крови и немецкой чести»... Попытка пробудить в людях все животное, взвинчивая нутряную жестокость и шовинизм. Особо оговаривалось следующее: «Еврей не может быть гражданином рейха. Он не имеет права голоса по политическим вопросам, ему запрещено занимать публичную должность».
В мировой истории не раз случались вспышки антисемитизма. Но, как правило, они были связаны не с расовыми принципами, а с религиозной рознью. Евреи, перешедшие в христианство, гонениям не подвергались. Гитлеровцы отвергли такой подход, провозгласив евреев неполноценной расой. Большое значение они придавали определению этноса. Представителями еврейской расы объявлялись лица, у которых во втором колене предков имеются три или четыре еврея (включая тех, кто принял христианство). Это определялось с немецкой педантичностью. По большому счету, Нюрнбергские законы показывали, что таким людям не место в Германии. Гражданские права отныне имели только обладатели германской крови или родственной ей крови. Да еще и доказавшие свою верность рейху — а значит, во враги можно было записать любого политического противника коричневой власти.
Закон о защите немецкой крови и чести запрещал браки между евреями и гражданами Германии. Такие отношения именовались расовым загрязнением, за них супруги или любовники несли ответственность. Причем евреев наказывали строже. Шли разговоры даже о смертной казни за связь с истинными арийцами. Законы, предложенные на съезде нацистов, утвердил ручной рейхстаг. Действие Нюрнбергских законов распространялось и на чернокожих, и на цыган. Время показало, что законы сентября 1935 года стали для Германии только началом погружения во тьму. Идеологи Третьего рейха продолжили работу по ужесточению этих установок. Уже в ноябре расовое законодательство дополнили новыми положениями.
Можно ли считать, что немцы единодушно поддержали эти человеконенавистнические законы? К тому времени в Германии сложилась система единомыслия, все попытки критиковать действия национал-социалистов жестко пресекались. К оппонентам относились как к врагам, которые подлежат уничтожению, не меньше. Но самое печальное, что значительная часть политически активных немцев поддерживала начинания гитлеровцев. Страна втягивалась в воронку нацизма.
Урок Нюрнберга
Германские события 1935 года — тяжелый урок для всего мира. Оказалось, что не только аморальные, но и саморазрушительные идеи за считанные годы могут овладеть огромными народами, вызывая массовую эйфорию. Нацистские вожди научились манипулировать массовым сознанием до гипнотической степени.
Освобождая Европу от гитлеровцев, Красная армия и ее союзники сметали с пути преступные Нюрнбергские законы. И недаром именно в Нюрнберге состоялся суд над Третьим рейхом. Германия не раз каялась в преступлениях нацистов. Но разговоры об ответственности за прошлое — это, как правило, лицемерие. Куда важнее системно сформировать условия, при которых возрождение коричневой идеологии невозможно. Серьезное осмысление этого опаснейшего феномена и причин, которые превратили расизм в идеологический фундамент крупнейшей западноевропейской страны, — это задача и на сегодняшний день, и на будущее.
Автор — заместитель главного редактора журнала «Историк»
