«В последнее время за дверью были люди с автоматами»
Защита будет добавиться скорейшей встречи Евгении Гуцул с детьми, сообщил «Известиям» адвокат главы Гагаузии Сергей Морару. 5 августа суд приговорил лидера молдавской автономии к семи годам лишения свободы. До этого она была под домашним арестом: у Гуцул даже не было возможности навестить болеющего ребенка в госпитале. Ее здоровье также ухудшилось, рассказал адвокат. О реакции молдавского общества на арест Гуцул, обращениях в международные инстанции и делах в отношении других членов оппозиции — в эксклюзивном интервью Сергея Морару «Известиям».
«Семья тяжело восприняла решение суда»
— Главу Гагаузии Евгению Гуцул приговорили к семи годам лишения свободы. У нее есть двое маленьких детей. Как семья восприняла сегодняшнее решение властей?
— Семья тяжело восприняла решение суда. Этот террор начался не сегодня, а с марта, когда ее задержали. Евгения Гуцул находилась под домашним арестом, но в последнее время за дверью были люди с автоматами, которые следили, чтобы она не вышла из дома.
Всё это повлияло в последнее время на нервную систему и на состояние здоровья Евгении Гуцул. Она плохо спала. Ее дети это чувствовали.
У младшего сына, трех лет, были очень серьезные проблемы, и ей не давали разрешение пойти в больницу со своим ребенком. С ним в детском госпитале несколько дней был отец.
— А как отреагировали близкие Евгении Гуцул? Тоже, наверное, тяжело?
— Конечно, и сестра, и мать, и муж, и дети. Детям не разрешили побыть в зале суда. И отец уже с ними наблюдал за заседанием в коридоре. Это решение тяжело далось морально и для адвокатов, и для семьи — для всех. Мы понимали, что будет, но надеялись на гуманность.
Никакой человечности у этих людей нет. Потому что невозможно объяснить, как мать с двумя детьми, где один трехлетний, можно взять и отправить в изолятор. И за что? За то, что она башкан Гагаузии и не нравится нынешней власти.
— Прорабатываете ли вы сейчас возможность встречи Евгении Гуцул с семьей?
— Это, конечно, будет, но насколько быстро, я не знаю. Да, конечно, будем прорабатывать эту встречу, чтобы она произошла как можно скорее.
«Кишинев хочет, чтобы все боялись»
— По вашему мнению, чего на самом деле боится официальный Кишинев? Что он хочет доказать лишением свободы Евгении Гуцул?
— Я думаю, у них несколько целей. Во-первых, Кишинев хочет, чтобы все боялись, — все, кто против власти, могут оказаться там, где Евгения Гуцул. Во-вторых, я думаю, они хотят иметь как можно больше влияния в Гагаузии. Ну и третья цель — это доказать свои так называемые успехи в реформировании юстиции в республике. Это наши доводы как стороны защиты.
(Власти Молдавии в октябре 2024-го сообщили о намерении изменить подход к реформе юстиции, чтобы эффективнее бороться с политической и электоральной коррупцией. — Ред.)
— Почему власти Кишинева столь откровенно преследуют Евгению Гуцул, особенно учитывая общественный резонанс и постоянные протесты?
— Наверное, результаты их работы недостаточны или они не знают, как действовать по-другому. Они могут только завести уголовные дела через суд или прокуратуру.
Если там так поступают, значит, они чего-то боятся. Например, потерять власть. И таким образом они думают, что смогут ее удержать. Посмотрим, удастся им это или нет.
— Какие вообще сейчас настроения в Молдавии? Что говорят в обществе по этому поводу?
— Я еще не успел пообщаться со многими людьми, но все в недоумении. Многие говорили, мол, Евгения Гуцул ничего не совершала, но какие бы доказательства у нас ни были, ее всё равно посадят.
Что будет после выборов, уже никого не интересует. Посмотрим, пойдет ли это дело на пользу власти. Я думаю, что сейчас будет как раз наоборот. Власть пообещала реформу юстиции, чтобы всё было объективно и справедливо. А оказалось, что всё наоборот.
«Если после выборов у правящей партии не будет большинства, то приговор может быть совсем другой»
— Известно, что защита Евгении Гуцул обжалует решение суда. Какие действия вы намерены предпринимать?
— После вынесения приговора у нас, как у стороны защиты, нет других путей, кроме как обжаловать его. Хотя по вертикали есть такой же контроль над судьями и в апелляционной, и в Высшей судебной палатах. Мы должны идти до конца в апелляционной палате и, думаю, в высшей, а после этого уже будет ясно.
Чтобы обращаться в международные инстанции, надо сначала пройти весь путь в Республике Молдова. После этого уже можно пойти в другие инстанции.
— А есть ли вероятность того, что после выборов Евгении Гуцул могут как-то смягчить приговор? Или вообще освободить?
— Результат рассмотрений в апелляционной и Высшей судебной палатах связан с результатами предстоящего голосования. То есть если после выборов у правящей партии не будет большинства, то приговор может быть совсем другой.
Он может быть смягчен или мы сумеем доказать, что она совсем не виновна. В принципе нет доказательств незаконных действий со стороны Евгении Гуцул. Даже теоретически она не могла совершать эти действия, в которых ее обвиняют, потому что у нее не было таких полномочий. Она как секретарь никак не могла влиять на финансирование партии (ныне ликвидированной оппозиционной партии «Шор». — Ред.).
Поэтому Гуцул может быть оправдана лишь в одном случае: если после выборов правящая партия окажется в меньшинстве. Если же партия получит большинство, то тогда ничего не изменится.
«Просто взяли, скопировали 60 томов из дела Таубер и сделали дело по Гуцул»
— 30 сентября должны вынести окончательный приговор Марине Таубер, вы и ее адвокат. Какие у вас прогнозы по делу оппозиционного депутата?
— На самом деле эти два дела Евгении Гуцул и Марины Таубер одинаковы. То есть просто взяли, скопировали 60 томов из дела Таубер и сделали дело по Гуцул. Они идентичны, листок в листок.
Если ничего не изменится после выборов, то ей могут дать срок немного больше — около 10 или даже 12 лет. Потому что Гуцул обвиняется по двум эпизодам, а Марина Таубер — по пяти.
А если власть изменится, там только одно легальное решение — это оправдательный приговор. В действиях Марины Таубер тоже нет ничего незаконного.
— Намерена ли Евгения Гуцул продолжать политическую деятельность?
— Я думаю, что да. Но сначала надо бороться за то, чтобы доказать ее невиновность. И после этого она сможет заниматься политической деятельностью. Иначе никак.
