На XI международно-экспертном форуме «Примаковские чтения», посвященном мировой турбулентности, одной из важных тем дискуссии станут отношения трех ведущих держав: России, Китая и США. Они во многом определят, какой новый мировой порядок сформируется из нынешней турбулентности.
У каждой из трех стран свои интересы, ожидания, приоритеты и представления о том, как должны развиваться эти отношения. Объединяют их лидерские амбиции, стремление играть значимую роль в складывающемся миропорядке. Каждая из них верит в свою особую глобальную миссию и роль на международной арене, которую удастся реализовать. Это неизбежно порождает конкуренцию — идей, социально-экономических и политических моделей, военных, технологических и экономических потенциалов, — которая с большой вероятностью и составит основу нового миропорядка.
Больше никакого консенсуса
Для США внешняя политика — это очень важный инструмент формирования национального консенсуса. Американский политический процесс строится на сочетании конфликта и компромисса ключевых игроков. Согласия формируются одновременно на нескольких уровнях: между партиями, ветвям власти, федеральной властью и штатами, властью и обществом, властью и бизнесом. Все они вместе формируют национальный консенсус.
Периодически под воздействием как внутренних, так и внешних факторов сложившийся консенсус начинает распадаться, и тогда в политической жизни США наступает период турбулентности, выйти из которого можно, только построив новый консенсус. Именно внешняя политика в такие кризисные периоды помогала Америке вновь обрести единство.
Сегодня США вновь переживают один из таких сложных трансформационных периодов своей истории. Двухпартийность в условиях мажоритарной избирательной системы максимально обострила конфликт между двумя большими группами идентичности, сложившимися в ходе формирования американского государства, — либералами и консерваторами. Этот конфликт, заложенный в американской нации с момента ее формирования и больше двух столетий служивший топливом ее развития, постепенно начинает ее разъедать.
Поляризация, ставшая результатом развития этого конфликта в жестких партийных рамках, ставит вопрос об исчерпании модели социально-экономического и политического развития США. Либералы и консерваторы больше не находят общий язык ни в палатах конгресса, ни на улицах. А с приходом в Белый дом представитель каждой партии избавляется от наследия своего предшественника и спешит за выделенное ему время перенаправить страну на другие рельсы. В отсутствие национального консенсуса США бросает из одной крайности в другую каждые восемь, а иногда и четыре года.
В этих условиях американская политическая элита новую формулу национального развития традиционно пытается найти на внешнеполитической арене. Объединить нацию исторически получалось перед лицом какой-то внешней угрозы. В XXI веке на роль такой угрозы США примерили сразу две страны — Россию и Китай.
Стратегии национальной безопасности последних администраций в разной степени жесткости объявляют обе страны основными вызовами американскому глобальному лидерству. Им вторят повестки обеих партий, а также экспертные документы, такие как предвыборный правоконсервативный манифест «Мандат на лидерство. Проект 2025», подготовленный в 2024 году консервативным фондом «Наследие» для кандидата в президенты Дональда Трампа.
Вызов США
На уровне официальной внешнеполитической стратегии Китай был объявлен противником США в 2017-м первой администрацией Трампа. В демократической Стратегии национальной безопасности 2022 года КНР была впервые признана единственной соперником, который не только намерен пересмотреть глобальный порядок, но и способен это сделать с точки зрения своей экономической, политической и военной мощи.
К моменту второго прихода Трампа в Белый дом в США уже прочно закрепился антикитайский двухпартийный консенсус на уровне как федерального правительства, так и большинства штатов. Наиболее жесткой позиции придерживаются республиканцы, однако демократы также отошли от либеральной позиции «вовлечения», которая доминировала в партии и в стране с середины 1990-х годов.
На сегодня антикитайский вектор стал системообразующим не только для внешней политики, но и для внутреннего развития США в целом. Обе партии согласны, что КНР обманула доверие США и воспользовалась политикой «вовлечения» и добрым расположением Штатов. При этом правые консерваторы считают, что вина за возвышение Китая лежит на либеральной элите, которая поддерживала и обогащала коммунистическую республику и КПК, разрушая при этом промышленную базу Америки. Неограниченная торговля с Китаем в итоге обернулась катастрофой для страны.
Именно из этой концепции исходит в своих реформаторских начинаниях действующая администрация Трампа. Фактически вся система намеченного американским президентом реформирования федерального правительства выстроена исходя из того, что у США есть основной очень серьезный, мощный и опасный соперник — Китай и что все усилия федерального правительства должны быть направлены на его подавление, сдерживание ради сохранения своего лидерства. Для этого необходимо полностью устранить все неэффективные и затратные программы и структуры и пересмотреть свое внешнеполитическое поведение.
Новая Стратегия национальной безопасности Трампа еще не появилась, но, судя по его действиям на международной арене и опираясь на правоконсервативный манифест «Мандат на лидерство», его внешнюю политику можно охарактеризовать как национал-экономический прагматизм. В этой концепции основной противник — Китай, а остальные участники глобального политического пространства, не имея постоянной классификации в категории «друг-враг», в краткосрочном плане ранжируются в зависимости от экономических целей и национальных интересов США.
Действия в отношении РФ
Позиции относительно России у действующего президента США и двухпартийного истеблишмента резко расходятся. Трамп, действующий вне идеологических рамок, рассматривает восстановление диалога с РФ как амбициозный внешнеполитический проект, связанный с той миротворческой миссией по урегулированию украинского конфликта, которую он имел неосторожность на себя взять в ходе предвыборной кампании 2024-го. Успешная реализация обоих проектов должна показать стране и миру особый талант президента решать задачи, которые не по плечу всем остальным. Такая позиция — действительно уникальное окно возможностей для российско-американских отношений, несмотря на то что время существования этого окна очень сильно зависит от личных амбиций американского президента.
Между тем двухпартийный истеблишмент США продолжает жить в логике антироссийского консенсуса, который сложился несколько раньше, чем антикитайский. Его реанимация из времен холодной войны начала происходить в 2014 году и стала возможна в силу медленной сменяемости американской политической элиты и инерции бюрократии.
Политика России рассматривается демократами и республиканцами как ревизионистская, направленная на расширение влияния и пространства на мировой арене. Есть полное согласие между партиями, что РФ — это нарушитель спокойствия, страна, бросающая вызов, нарушающая правила, при этом не сильная экономически — и не конкурент, и не интерес. Соответственно, обе партии выступают за контроль и сдерживание РФ. Санкционный режим рассматривается ими как удачное сочетание и того и другого — можно контролировать и можно ограничивать возможности.
Этот консенсус играет важную роль как внутри страны, так и при формировании внешнеполитической повестки. На уровне внутренней политики восприятие России как геополитического конкурента открывает пространство для маневрирования различных групп элит, позволяя партиям договариваться в условиях идейной поляризации.
После обновления состава в 2024 году конгресс США остался таким же антироссийским, каким был предыдущие четыре года: те же лица в ключевых комитетах, которые раньше предлагали всевозможные инициативы о расширении санкционного давления. Все новые антироссийские идеи, которых меньше чем за год деятельности законодательной власти накопилось уже около 20, выдвигаются на двухпартийной основе, в отличие от большинства законопроектов, которые предлагаются по нынешней социально-экономической повестке.
На внешнеполитическом поле образ России как нарушителя и конкурента в середине 2000-х заполнил вакуум «врага» до того, как им был назначен Китай. Такое позиционирование РФ позволяло США оттачивать новые инструменты реализации американского лидерства. Сегодня санкционная политика полностью вписывается в прагматическую концепцию республиканской администрации обеспечения национал-экономической безопасности США. Она по-прежнему рассматривается обеими партиями как удобный инструмент геополитической конкуренции, который минимизирует шансы других крупных держав, в том числе России, выйти на уровень значимого глобального игрока.
В условиях серьезных антироссийских настроений, сплачивающих двухпартийную элиту, попытки Трампа выстраивать «конструктивный диалог» с Москвой вызывают только глухое раздражение в Вашингтоне, и вывести его на долгосрочную реализацию американскому президенту будет довольно сложно. С большой вероятностью политика в отношении России будет формироваться по мере выстраивания конфронтации с Китаем. Какую роль в этом противостоянии американская элита будет отводить РФ, зависит от многих факторов. В том числе от того, каким будет новый национальный консенсус.
Автор — эксперт форума «Примаковские чтения», заместитель директора ИМЭМО РАН, кандидат политических наук
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
