Бабушки в кучке: как в селах помогают одиноким старикам
Старение села — проблема, знакомая не только в России, но и по всему миру. Примерно половина пожилых людей живут именно там, куда социальным службам быстро не добраться. Можно ли найти альтернативные способы поддержать людей, которые сегодня составляют костяк населения сельской местности, и сделать их заметными не только для официальных служб и ведомств, но и для своих односельчан? В Фонде Тимченко в рамках программы «Забота в ближайшем окружении» поддержали местные инициативы, построенные на взаимопомощи и самоорганизации жителей. «Известия» отправились в Ульяновскую область, чтобы понять, работает ли такая мера и могут ли местные органы самоуправления решить проблему.
Шабры из Смышляевки
Светлана и Тамара Яковлевна — шабры. Так в ульяновском селе Смышляевка называют людей, которые живут не стена в стену, как соседи, а окна в окна — через улицу.
Тамара Яковлевна приехала сюда 12 лет назад из Ульяновска с бронхиальной астмой. «Я-то думала, что еду доживать, — смеется теперь она, стоя в праздничном платье у большого, накрытого на всю улицу стола. — И вот пожалуйста, как оно вышло».
Этой зимой, правда, Тамару Яковлевну подвела нога — из-за болей она совсем не могла ходить.
— Приходили ребятишки из школы, чистили снег. Света, с которой мы окна в окна, бегала постоянно. Даже привозили мне святую воду — и Света, и дети, — кивает она на стоящую рядом односельчанку.
Светлана — веселая сухощавая женщина лет 50 — помогает пожилым соседям не потому, что ее обязали, а потому, что так привыкла: «Я давно так-то помогаю, десять лет уже — кто-то поумирал, я к другим теперь хожу. Сейчас у меня их [подопечных] четверо, все здесь в кучке, на этой улице. И мама моя еще, на другой».
Всего в Смышляевке сегодня живет чуть больше 500 человек. Большинство из них — взрослые или пожилого возраста. Здесь есть собственная школа, но на 15 сотрудников приходится всего 26 детей. Большинство — старшеклассники. В первом классе в этом году будет всего четыре человека, и в школе уже знают, что с каждым следующим годом эта цифра будет таять. «У нас в селе уже четыре года дети не рождаются», — вздыхает директор Лариса Вениаминовна.
Сама выпускница этой школы, она помнит времена, когда и школа, и село были большими — самый маленький класс насчитывал 15 человек.
Но смышляевцы не отчаиваются — в 2017 году они решили взять жизнь в свои руки и создали свою ТОС — территориальную организацию самоуправления. Первыми задачами стали работы по благоустройству: в селе оградили заложенный до этого Народный парк, поставили хоккейную коробку и мемориал в память о воевавших односельчанах. В 2024 году на базе ТОС решили создать соседский центр, одной из задач которого стала забота о старшем поколении.
Движущей силой оказалась именно школа: оставшиеся без помощи старики о своих нуждах могут сообщить главе ТОС и по совместительству координатору соседского центра. А вот помочь — помыть окна, расчистить снег или поменять лампочки — придут ученики 7-го, 8-го или 9-го классов, на базе которых создали волонтерский отряд.
Сами юные волонтеры говорят, что сильных изменений в жизни после появления отряда они и не заметили: помогать местным жителям они ходили и раньше.
— Начиналось как-то всё спонтанно — мы помогали бабушкам разным, разносили открытки с поздравлениями, убирали пришкольный участок. Когда появился наш отряд, была радость, потому что это значит, что мы можем это делать официально, — солидно объясняет восьмиклассник Егор.
Лариса Вениаминовна считает, что традиция эта уходит корнями еще к тимуровским отрядам и, главное, что она дает детям возможность познакомиться с пожилыми людьми, с которыми иначе не пересекаешься. Большинство подопечных, к которым они приходят помогать, раньше действительно им были незнакомы, кивает Егор: «Но все всегда очень радуются».
У Светланы, соседки Тамары Яковлевны, большое собственное хозяйство — есть даже корова, молоком которой она угощает жителей улицы, и теленок. Спрашиваю, бывает ли, что она просит волонтеров помочь старикам из своей «кучки» или маме, живущей на другой улице. Светлана качает головой: «Народу-то больно много нету, чтобы просить. Если снег выпал, я с утра беру лопату — и по бабушкам. Потом уже к себе».
Необычное село с обычными проблемами
Еще с конца XIX века в Красной Балтии проживают латыши. Сегодня их осталось человек 10, рассказывают местные, но это не мешает им хранить традиции — столичным гостям выносят блюда по традиционным рецептам, а за столом поют протяжные мелодичные песни на латышском.
— Конечно, мы говорим на этом языке. Но за столько лет он уже изменился — наверное, если мы будем разговаривать в Прибалтике, не всё будет понятно. Но так везде — если язык оказывается на изолированной территории, он меняется, трансформируется, — говорит латышка, жительница села Рита Ивановна.
Фамилия у нее звучит непривычно даже для Красной Балтии — а всё потому, что, латышка по происхождению, она по стечению обстоятельств вышла замуж за выходца из Литвы. И теперь живет в латвийском селе в Поволжье под литовской фамилией. Проблемы, правда, у Риты Ивановны и у всего села такие же, как и везде.
— Дома у нас не все газифицированы. Машина дров осенью стоила 10–15 тыс., их нужно на зиму несколько, а у нас пенсии такие — получается, пожилому человеку нужно на лекарствах и еде экономить, чтобы к зиме купить дрова, — говорит Людмила, председательница ТОС «Садовый рай» и соседского центра в Красной Балтии.
В рамках проекта «Согревая теплом» Фонд Тимченко предложил помочь с закупкой дров для одиноких пенсионеров. Соседский центр составил списки, и адресатам привезли дрова. Рита Ивановна — в прошлом почтальон — оказалась одной из счастливых получательниц. Говорит, до сих пор приходилось откладывать с пенсии: «Еще, бывает, летом грибов, ягод наберешь, продашь — на эти деньги только потом дрова и покупаешь».
Правда, даже с проложенными коммуникациями не всегда всё выходит гладко. Так, например, еще в советские годы в Красной Балтии провели водопровод. И всё было хорошо, пока на одной из улиц он не пришел в негодность — вдруг выяснилось, что по документам собственницей почти всего участка является 75-летняя пенсионерка Евгения Михайловна, а значит, и чинить прорыв бывшая работница Дома культуры должна за свои деньги.
— Проблема еще была в том, что Евгения Михайловна прямо перед этим сделала операцию на зрение — она почти не видела, да и сбережений не осталось, — говорит Людмила.
Помогали женщине не то что всем селом — всем миром. Евгения Михайловна пришла в соседский центр, там начали писать во все инстанции. К делу подключили юристов, специалистов «Водоканала», сельскую и районные администрации, районную соцзащиту и даже лично областного министра социальной защиты. Заплатить за ремонт пенсионерке все-таки пришлось, однако сумму благодаря взаимодействию с «Водоканалом» удалось снизить, часть затрат компенсировали из средств областного гранта (благодаря тому, что силами соседского центра проблему удалось довести до самого министра соцзащиты региона), на оставшееся, как водится в селах, помогали скидываться соседи.
Забалуйские девелоперы
— Название-то какое у села — Забалуйка, — мечтательно тянет глава местной администрации, заехавший на встречу с журналистами. И сразу одергивает себя: — Но вы не подумайте, люди тут не балуются.
В Забалуйке действительно не то что не балуются, а методично, шаг за шагом выстраивают свой собственный, отлаженный до последнего винтика механизм самоорганизации. Здесь не просто помогают одиноким старикам, но пекут хлеб и издают газету — и всё своими силами.
Сегодня в селе живет около 400 человек. Помимо старосты здесь действует система старших по улицам — 20 человек на 10 улиц. Они решают организационные вопросы: от участия своей улицы в общих праздниках и субботниках до уборки на местном кладбище, которая проводится в порядке строгой очередности. А несколько месяцев назад появился еще и социальный координатор — один на всех, — к которому за помощью могут обратиться те, кто в ней особенно нуждается.
Местные жители верят, что началось всё с восстановленного своими силами храма. Его действительно подняли из руин своими руками. Получилось случайно: уроженка села Наталья прожила большую часть жизни в Таллине. Потом у нее начались проблемы со здоровьем — она приехала ненадолго домой, в Ульяновскую область, проблемы пропали. Вернулась — начались заново. И врачи сказали, что из Таллина ей надо уезжать.
— Я вернулась, поселилась тут. И так получилось, что я живу напротив храма, всё время он был у меня перед глазами, — вспоминает она.
К тому времени у здания, до этого использовавшегося как клуб, провалилась крыша. Сначала Наталья взялась расчищать храм одна. Потом подтянулись односельчане. Постепенно, шаг за шагом помещение удалось не только очистить, но и полностью отремонтировать. «Мы-то думали, будет просто место, куда старушки наши, которым далеко на службу в соседнее село ездить, смогут прийти поставить свечку. А в итоге вот есть собственный приход, и батюшка сюда приезжает», — разводит руками Наталья.
Сделали всё это деревенские исключительно своими силами — в благодарность, уже когда храм был открыт и заработал, из РПЦ прислали им почетную медаль.
А потом пошло-поехало: на волне успеха в селе решили выбрать старосту. Выдвинули на эту роль, конечно же, Наталью. Она сначала испугалась, но люди настояли: «Кому, как не тебе?» Согласилась. Потом в Забалуйке собрались и выкупили из-под носа у пришлых предпринимателей заброшенное здание магазина — оборудовали в нем полноценный клуб, ставший своего рода штабом добрых дел. Здесь решаются самые важные для села вопросы. Чаще всего сообща.
— Если старшая по улице не справляется или не может решить вопрос, мы собираемся не то что всем активом ТОС, мы собираемся всем селом, — говорит глава местной ТОС Светлана.
Половину жизни она проработала в детском саду поваром и даже не думала о карьере активиста, а затем, когда местный клуб оказался под угрозой из-за отсутствия сотрудников, согласилась перейти в него. Сначала новое помещение было совсем маленьким — чтобы не смущать собравшуюся в комнатке молодежь, Светлане приходилось коротать время на крыльце. После того как под него переоборудовали старый магазин, пространства и для людей, и для фантазии стало больше. Так с тех пор и остается в авангарде развития деревни.
«Хорошо, аж слезы прошибают»
В отличие от Светланы, которая бремя лидера несет который год, Наталья пост старосты уже оставила, зато теперь исполняет в Забалуйке обязанности социального координатора. Говорит, задачи отличаются не сильно, только ответственности больше.
— Когда ты староста, другой раз бывает, что сама болеешь или в отъезде. А тут [как социальный координатор] уже всё, уже пойдешь помогать в любом случае. Потому что человеку еще хуже, чем мне, — говорит Наталья.
Обратиться к ней можно по разным вопросам — от соседской помощи до покупки лекарств: если раньше нужно было ехать за ними в райцентр, теперь пожилые могут просто попросить, Наталья договорится и нужные лекарства купят, а потом принесут старикам домой.
Еще им разносят хлеб, выпеченный в местной социальной пекарне. Здание под нее в Забалуйке тоже выкупили и отремонтировали по собственной инициативе — еще и не забыли оборудовать там летнее кафе. Теперь здесь пекут ароматные белые кирпичики, которые волонтеры или старшие по улицам разносят по домам.
— Закормили пирогами нас, булочками всякими, — сетует тетя Рита, скромная старушка, живущая в аккуратном синем домике на окраине села.
Тетя Рита 30 лет проработала местной продавщицей. Сначала жила неподалеку, за рекой, а потом переехала в деревню, в дом своей матери. Когда-то у тети Риты были муж и три сына, большое хозяйство. Была даже корова, которая каждый раз тосковала, провожая ее на работу: «Я, бывало, ухожу, она кричит, а я ей: «Доченька, доченька», и сама плачу».
Но муж и сыновья умерли раньше нее, и она осталась одна с кошкой. Корову пришлось продать, когда стало понятно, что с большим хозяйством одной тете Рите не справиться. Надежда теперь только на село.
— У нас тут раньше сельсовет был, потом его в соседнюю деревню перевели, и мы остались вроде как не при делах. Но потом Света [глава ТОС] заступила, и мы теперь так хорошо живем, аж слезы прошибают, — говорит она. — У меня как-то лампочка перегорела, я Свете позвонила, говорю: «Свет, я одна живу, по ночам собаки лают, я не сплю, одна тут как волха [непереводимая игра поволожского диалекта, объяснить значение которого журналистам не смогла и сама тетя Рита. — «Известия»] лазаю». На второй день она уже лампочку повесила. Машину дров привезли тоже. Все завидуют нам, хотят в Забалуйку переехать.
Пока тетя Рита хвалит Забалуйку, местный актив в пекарне строит планы по покорению села. «Нам еще надо спортзал сделать, мы уже смотрим, какой бы еще домик прикупить», — смеются женщины, большинство из которых на самом деле уже сами бабушки, просто бабушки с активной жизненной позицией и задатками девелоперов.
Люди-батарейки
Практика, которую можно встретить в деревнях Ульяновской области, во многом необычная, признает директор по развитию АНО «Ресурс», регионального территориального ресурсного центра коалиции «Забота рядом», созданной Фондом Тимченко в пандемию, Елена Шпоркина.
Сотрудники ресурсного центра знакомили сельских активистов с полезными в их работе инструментами, учили социальных координаторов распознавать нуждающихся и до сих пор участвуют в решении самых сложных проблем.
— ТОС, конечно, обычно в первую очередь создаются для благоустройства и решения подобных вопросов. А нам удалось превратить их в центры заботы, — говорит собеседница издания.
На самом деле суть всех этих инициатив не только и не столько в материальной помощи, уверена Елена Шпоркина: «Когда думаешь, что пенсионеру нужно, обычно в первую очередь говорят про деньги. Но пенсии-то у многих накопились, с ними проблем нет. Тут другое — пожилому человеку очень важно внимание».
И эти, и некоторые другие деревни в Ульяновской области, реализуют свои социальные проекты в том числе с помощью грантов, полученных в конкурсе Фонда Тимченко «Сила внимания».
В фонде, который заинтересован в выстраивании устойчивой системы помощи «на земле», выделяют несколько важных признаков потенциально успешного проекта. И первый — это возможность вовремя выявлять тех, кто может нуждаться в помощи.
— Это ведь происходит очень быстро. Человек начинает меньше общаться, становится отшельником. Социальные связи разрушаются, а восстановить их очень сложно, — говорит руководитель программ Фонда Тимченко Мария Алексакова.
Еще одно условие — территориальная доступность и постоянство помощи. Люди должны знать, что прямо в их селе или деревне есть конкретная организация и координатор, к которому можно обратиться со своей болью и который в ответ на просьбу не откажет.
Но всё это будет невозможно без активного и эффективного координатора, который сможет повести за собой людей, признает она.
— Активисты, они на всё способны. Это такие батарейки на своих территориях, которые привлекают всё, что можно привлечь, — говорит она.
Готовность сплотиться вокруг такого лидера в деревне, конечно, продиктована важным осознанием — придет время, и сосед окажется ближайшим человеком, к которому сможешь обратиться за помощью ты сам.
