Владимир Маяковский в одном из писем к Лиле Брик написал: «Если ты меня любишь, значит, ты со мной, за меня, всегда, везде и при всяких обстоятельствах». У меня, наверное, такое же чувство к Маяковскому — абсолютно безусловное, поэтому я не могу выделить любимые из его произведений.
Когда я познакомилась с его творчеством, первое, что меня поразило, — это трепетное отношение к животным. Все современники отмечают, что он очень любил животных, очень нежно к ним относился. Неслучайно он подписывался в письмах как «щен». Или вот — его известное стихотворение «Хорошее отношение к лошадям». В нем чувствуются нежность и ранимость самого Маяковского. И эта нежность, которая проявляется в этой любви к животным, — ее совсем не ждешь от огромного, грубого «горлана», который выходит на сцену читать революционные стихи.
Он всегда молод и этим привлекателен для молодежи. В нем есть юношеский максимализм. В целом он поднимает темы, близкие молодежи. «Громада-любовь», «громада-ненависть», «сплошное сердце стучит повсеместно» — эти чувства характерны для молодого поколения. Когда к нему обращаются, кажется, что это и про тебя в том числе. Думаю, неслучайно Марина Цветаева говорила, что Маяковский ушел далеко вперед и где-то там, за поворотом, еще долго будет оборачиваться уже не на нас, а на наших потомков. Тем, что он действительно во многом опередил свое время, он завораживает и привлекает.
Конечно, были цензурные изъятия в его стихах: около 10% в «Облаке в штанах», которое, кстати, сначала называлось «Тринадцатый апостол», что тоже вызвало вопросы у царской власти. Еще порядка 15% было вырезано из «Флейты-позвоночника». Оба произведения поднимали достаточно сложную для того времени тему общения с Богом — а Маяковский с ним говорит в своих стихах «панибратски». Его часто называли атеистом, но Маяковский прекрасно знал, о чем он говорил, если бы это было так, он бы не вел бесконечный диалога с Богом в своих произведениях. Экземпляры без цензуры нам доступны, потому что Лиля Брик заполняла цензурные пропуски от руки.
Мне кажется, Маяковский был абсолютно искренен во всех своих стихах. В этом и есть их ценность. Сложно выделить только «Облако в штанах», или «Мое открытие Америки», или «Левый марш», который стал для современников Маяковского своего рода определяющим произведением. Как вспоминала Рита Райт, после одного из выступлений, которое пришлось на период голода и зимы после революции, весь зал в едином порыве скандировал: «Кто там шагает правой? Левой! Левой! Левой!». И казалось, что нет зимы, казалось, что нет голода, и была какая-то надежда на счастливое будущее.
Сейчас каждый вправе выбрать своего Маяковского. Кому-то ближе «Облако в штанах», «Послушайте», «Про это», а кому-то — революционный Маяковский. Или Маяковский-урбанист, у которого город предстает абсолютно живым организмом: когда фонарь снимает черный чулок, когда можно обхватить и поцеловать морду трамвая или сыграть ноктюрн на флейте водосточных труб.
А еще Маяковский стоял у истоков создания плакатов в 1919 году, когда пришел работать в телеграфное агентство. Именно он придумал систему донесения информации новостными листами — плакатами. Их рисовали вручную, штук по 100 в день. На выставке «О разных Маяковских», которая открывается в Литературном музее 20 июля, будут представлены некоторые из них.
Говорят, Александр Пушкин — «наше всё». Но Маяковский, я думаю, на самом деле не был бы рад такому определению для себя. Он вообще был против всяких юбилеев, «бронзовения». Зато он говорил, что язык и поэзия должны соответствовать сегодняшнему дню, — и у него это получалось.
Кстати, о Пушкине: современники постоянно говорили Маяковскому, что Пушкин — гений, а его — забудут. На одном из своих выступлений Маяковский на такой выпад ответил: «Приходите через тысячу лет — и поговорим». Думаю, так и следует поступить.
Автор — заведующая научно-экспозиционным отделом ГМИРЛИ имени В. И. Даля «Дом И.С. Остроухова в Трубниках», куратор I–III общегородских фестивалей «Дни авангарда» в Москве
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
