Большой академический проект «Россия-2039. Образ союзника/конкурента/врага в сознании будущих элит Китая и США» стартовал в 2019 году. Он финансируется по президентской программе поддержки молодых ученых в рамках РНФ. Основная идея — при помощи количественных исследований и моделирования спрогнозировать, какие люди придут к власти через 20 лет в великих державах, и понять, как они относятся к России.
На первом этапе мы с китаистом Алексеем Приходченко поехали в Пекин и Шанхай. Задумка была в том, чтобы избавиться от цензуры слов и попросить респондентов ответы рисовать. Мы собирали рисунки, которые позволят понять образ будущего в Китае и его отношений с Россией и миром. «Как можно судить о массовом сознании полуторамиллиардной страны по двум сотням рисунков?» — спросит вдумчивый читатель.
Массовое сознание существует в реальности. Когда незнакомые люди, живущие в тысячах километров друг от друга, из разных социальных страт, с большой разницей в возрасте, отвечая на один и тот же вопрос, вдруг начинают воспроизводить одинаковые образы, ученый ловит то самое исследовательское счастье.
Академический текст с анализом 785 образов, выделенных из 189 рисунков, опубликован в первом номере журнала «Полис» за 2021 год. Там же в приложении можно увидеть наиболее значимые рисунки. Этой колонкой я связываю наше исследование с общественностью и рассказываю о наиболее интересных результатах в части международных отношений (внутренние процессы останутся за рамками этого текста).
«Политика» — наиболее часто встречающаяся категория (211 — здесь и далее в скобках количество образов). Значительное число респондентов рисуют карту: во-первых, в абсолютном большинстве случаев они отмечают Тайвань, что подтверждает важное значение воссоединения для массового сознания. Во-вторых, на картах отмечается и акватория Южно-Китайского моря. Это вообще уникальный случай, когда акваторию целого моря определяют как территорию государства. В частности, карты Baidu, крупнейшего поисковика в Китае, также определяют Южно-Китайское море как территорию Китая.
Второй по частоте контекст — «природа» (184). Основные образы: панды (10) и пейзажи (18). Китайцы говорили о безобидном характере панд. Отождествляя страну с ними, участники опроса подчеркивали миролюбие китайской внешней политики и отсутствие угрозы другим государствам.
Технологии (114) тоже часто встречаются рисунках респондентов. В образах настоящего превалирует высокоскоростной поезд (8). Он зачастую изображается сам по себе, железная дорога никуда не ведет. Поезд рисуется как технологическое достижение страны, а не как средство передвижения или метафора устремленности к неким целям. Другое ярко выраженное свидетельство высокотехнологичного развития Китая — интернет-технологии и смартфоны (12). В образах настоящего это технология 5G, а в образах будущего респонденты рисуют её развитие (6G, 10G, 25G и т.д.). Смартфоны и 5G изображаются в контексте соперничества с США, при этом в будущем Китай неизменно опередит американцев в этой области. У Штатов будет на 1G «меньше», а смартфоны Apple уступят Huawei.
Несмотря на миролюбивую повестку, транслируемую респондентами, имеется и осознание превосходства потенциала своей страны, как минимум над соседями, что отражается в «иерархиях». Мы нашли три образа — лес, корабли и солнечная система (9), — где Китай изображается явно сильнее остальных. В лесу Китай — самое большое дерево, окруженное кустарниками и травой, которые символизируют другие страны; Поднебесная изображается и в виде крупного военного корабля, сопровождаемого дружественными катерами; в солнечной системе Китай — крупная планета, вокруг которой вращаются спутники. Особо выделяется изображение огромной панды с мускулами, окруженной цыплятами. «Панда хоть и пытается казаться милой, но ее всё равно боятся». Россия на фоне этой панды — маленький цыпленок.
При этом респонденты рисуют позитивные образы отношений между нашими странами: РФ и Китай изображаются или как медведь и панда, или как человеческие фигурки, или как флаги, или условные карты стран, держащиеся за руки или явным образом связанные между собой. Нередко в рамках этой темы изображаются США, чей образ имеет по большей части отрицательный оттенок: от соперничества до вражды. Россию называют «партнером» и «другом», однако большинство респондентов отвечали отрицательно на вопрос, являются ли наши страны союзниками. На рисунках, изображающих Китай среди других стран, Россия не выделяется на фоне китайских соседей, значительно уступающих по размеру самому Китаю. Это позволяет зафиксировать еще одно противоречие: позитивный образ на глобальной арене сталкивается с периферийным положением нашей страны в региональных делах. То есть на словах Россия — номер два в мире, а на картинках, изображающих региональные связи Китая, — один из маленьких соседей.
На большинстве рисунков, затрагивающих внешнеполитическую тему, Китай изображен как крупнейший игрок в будущем, гармонизирующий международные отношения. Китайские граждане не хотят мириться с глобальным доминированием США, но мы не можем сказать, что Америка однозначно воспринимается как противник — респонденты отрицали такое отношение. Рисунки расходятся с вербальными образами, когда речь заходит о роли Поднебесной в мире. Часть респондентов осознают превосходство своей страны как минимум над соседями, изображая ее больше, чем остальные предметы/животные. Но при этом в разговоре отрицают тезис о том, что Китай стремится стать «номером один», утверждая, что страна еще уступает России и США по большинству параметров, если не считать экономику и уровень развития технологий. Осознавая гигантские масштабы и растущую мощь своего государства, китайцы озабочены популярностью дискурса о «китайской угрозе» за рубежом.
Какие выводы можно сделать из всех этих панд, поездов, деревьев, планет и цыплят? Мы убеждены, что Китай продолжит наращивать свою активность в области внешней политики в Азии — как на территории Евразии, так и на морских пространствах Тихого и Индийского океанов, будет увеличивать экономическое влияние как в регионе, так и далеко за его пределами, а в случае значимой угрозы собственным интересам готов применить силу. Такая внешняя политика базируется не только на курсе конкретных руководителей — она опосредует мнение китайцев о месте своей страны в мире. Главные инструменты продвижения китаецентричной международной системы — не военная сила, а экономическая и культурно-цивилизационная привлекательность.
Восприимчивость населением и ретрансляция официального дискурса свидетельствует о высоком уровне доверия к руководству страны, что дает ему основания рассчитывать на поддержку значительной части граждан при проведении внешней политики. Высказываемое раздражение политикой США и даже причисление некоторыми респондентами их к категории врагов показывает, насколько быстро может поменяться общественное мнение, несмотря на прочные связи. Это важно учитывать нашей стране: за безусловно позитивным имиджем России мы не увидели прочного фундамента российско-китайских отношений, а как региональный игрок Россия и вовсе отсутствует. Это повышает риск непредсказуемости развития двусторонних отношений в случае смены политической конъюнктуры.
Автор - старший научный сотрудник Института международных исследований МГИМО
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
