Если бы в конце 2019 года кто-то попытался предсказать министерствам финансов и центральным банкам, что через год они зальют экономики почти бесплатной помощью (то есть бедным гражданам, фирмам и финансовым компаниям всех видов) на сумму примерно 12% ВВП, этого «пророка» просто вывели бы из зала, как назойливого хулигана, ибо бесплатная раздача денег почти даром, почти без условий, в гигантских объемах — это анафема всей макроэкономике и финансам… А что было делать?
Исторические корни большого денежного костра лежат в провале Федеральной резервной системы США перед началом Великой депрессии. В августе-сентябре 1929 года производство уже падало, а ФРС решила бороться с перегревом и подняла ставки рефинансирования в Нью-Йоркском федеральном резервном банке с 5 до 6%.
Этим власти резко усилили сжатие ликвидности. Оно происходит на старте всех обычных кризисов: короткий период общей нехватки ликвидности, взлет процентных ставок, начало банкротств и падение карточных домиков и финансовых пирамид. Примерно за два года после спада 1927 года курсы акций выросли почти в два раза, а объемы кредитов банков брокерам — в три. Пирамида была большая и эпично рухнула — плюс один процентный пункт от ФРС стал элементом триггера.
Эта история была заново осмыслена в США в 2008–2009 годах, и уже в ходе того кризиса глава ФРС Бен Бернанке стал вливать в экономику дешевые деньги. Потом такой подход стали называть «количественным смягчением» или «много дешевых денег».
Пандемия коронавируса — уникальный триггер рецессии, которая началась без кризиса, т.е. без сжатия ликвидности. Признаки ее приближения были заметны за полгода-год, особенно в ЕС, где промышленное производство уже упало в 2019 году. Причем настолько, что в марте 2020 года денежные власти всего мира (минфины и центральные банки) объединились в отчаянной попытке предотвратить паралич экономики. И попытка в целом увенчалась успехом: мировой ВВП в 2020-м упал «лишь» на 4% (без учета Китая — примерно на 5%). А действия в стиле ФРС-1929 могли и уморить мировую экономику.
Каких психологических страданий стоили денежным властям такие безвозмездные действия — не сосчитать. В общей сложности, по оценке МВФ, сделанной в октябре 2020 года, фискальные меры, объявленные по состоянию на 11 сентября, оцениваются в $11,7 трлн во всем мире, или почти 12% мирового ВВП. На практике это означало в основном выплаты из бюджетов гражданам и фирмам. Кроме этого, центральные банки предложили дешевые деньги.
При снижении налоговых доходов из-за кризиса значительная часть бюджетных расходов происходила за счет увеличения государственного долга, с которым так долго боролись. Маастрихтская норма «не более 60% долга к ВВП в ЕС» (необходимо для вступления в еврозону) уже не работает. В США начали закачивать средства при Трампе, теперь продолжат это делать примерно теми же темпами при Байдене. В России денежные власти более осторожны, поскольку опасаются инфляции и игры против рубля с выводом средств, как уже бывало.
Но самое интересное, куда пошли все эти средства. Взлет биржевых индексов с апреля 2020 года обеспечен притоком прежде антикризисными деньгами. По сути это исторический момент, и мы дожили до выдающегося поворота в денежной политике — де факто поддержки биржи. Это, с одной стороны, разумно, поскольку повышает стоимость сбережений населения во всевозможных фондах. Тем самым исключается паника среди граждан из-за того, что рушится стоимость накоплений и приходит время сокращать расходы.
Второй источник средств на бирже — вынужденные (как бы это ни звучало) сбережения состоятельных слоев общества. Это наблюдается во всем мире и в том числе,в России. Их доходы были задеты рецессией в меньшей степени, а рекреация и туризм стали резко ограничены, то есть потратить было не на что. По расчетам, в ЕС норма сбережения у населения подскочила с 12–14% до 24–25% во 2–3-м кварталах 2020 года. Понятно, что речь не обо всех гражданах, а о состоятельных слоях. Им есть что вложить, причем кроме акций непредвиденные денежные потоки направились в недвижимость. Кстати, первыми начали покупать квартиры китайцы, еще в феврале 2020 года.
По опросу американцев, 40% полученных средств от Байдена пошли в сбережения и пожертвования, а вместе с покупкой товаров и услуг не первой необходимости на них пришлось 48%. Из остальных средств 34,5% пошло на выплату долгов (обычно на дорогую задолженность по кредитным карточкам), и только 18,2% — на товары и услуги первой необходимости.
Стоимость обслуживания новых долгов пока невелика — ставки низкие. И, по сведениям МВФ, значительную долю новых обязательств минфинов скупают организации, подведомственные центральным банкам. Стоимость денег пока невелика и пока останется таковой, но ровно до тех пор, пока не начнется подъем экономики, не разгонится инфляция и, соответственно, не поднимутся процентные ставки. Впрочем, ни нам, ни миру, к сожалению, это не грозит в ближайшее время. ЦБ разных стран теперь окончательно связаны в «интернационал» — надо поддерживать экономику и одновременно (!) дешевизну государственных долгов. Так что ужесточение денежной политики пока маловероятно, хотя макроэкономисты и живут мечтой о старых добрых понятных временах.
Хотя пока вливания продолжаются, рано или поздно из сложившейся ситуации выходить придется. Как только глобальная экономика начнет оживать, пойдут пошаговые эксперименты с откачиванием средств и нормализацией ситуации. Но вряд ли кто-то рискнет спрогнозировать, удастся ли экономикам сбросить лишний вес без серьезных последствий для здоровья.
В нынешней рецессии многое необычно: страны, где бушует пандемия, борются с вакцинацией, а макроэкономическую политику, возможно, придется изобретать заново.
Автор — главный советник руководителя аналитического центра при правительстве РФ
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
