Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

«Я лишь вообразил жизнь в случае появления неизвестного вируса гриппа»

Предсказавший пандемию COVID-19 писатель Франк Тилье — о невидимом мире микробов, миллионах прокуроров для Макрона и русской вакцине
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В топах книжных рейтингов Франции оказался детектив Франка Тилье «Пандемия». Изданный пять лет назад и год спустя вышедший в России, он снова стал бестселлером. Автор во многом предугадал возникновение коронавируса и даже изложил сценарий борьбы с ним. «Как ему это удалось?» — задается вопросом журнал «Пуэн». В беседе с «Известиями» популярный детективщик рассказал о своем видении COVID-19 и уроках эпидемии, которую можно победить, по его мнению, только вакцинированием.

— Что побудило вас взяться за тему, которая тогда мало кого волновала? Вы решили загодя предупредить общественность о грядущей катастрофе?

— Меня всегда интересовал невидимый мир микробов. Поскольку в своих книгах я часто касаюсь научных сюжетов, то решил обратиться к ним и в «Пандемии». Вирусы и бактерии как нельзя лучше подходят для саспенса. Мы все видели фильмы-катастрофы, посвященные стремительно распространяющимся смертельным инфекциям. Я же решил сочинить историю, которая была бы реалистичнее большинства голливудских сценариев. К сожалению, выдумка стала печальной действительностью.

— Как же вам удалось всё предвидеть? Писательская интуиция, предчувствие или некое озарение?

— С незапамятных времен существовали пандемии, которые убивали: чума, испанский грипп, холера… Я ничего не предвидел, а лишь вообразил будущую жизнь в случае появления неизвестного вируса гриппа. Я сочиняю не научную фантастику, а истории, которые могут случиться. В них нет ничего, что бы уже не происходило в разных местах или в другую эпоху.

Я захотел понять, как возникает пандемия. Для изучения возможного сценария развития событий встретился в 2014 году с учеными Института Пастера. Речь шла о коэффициенте распространения различных вариантов вируса, который постоянно мутирует, уровне заражения. Всё это было описано, задокументировано. Я смог ознакомиться с материалами, объясняющими меры борьбы с пандемией: изоляция, выявление контактов, закрытие школ, магазинов. И включил эти данные в мой детектив.

— Политики, ученые, врачи понимали, что нам грозит, или были застигнуты врасплох?

— Они оказались плохо подготовлены, хотя и существовали различные планы. Проблема заключалась в нежелании инвестировать огромные суммы в борьбу с пандемией, которая тогда не существовала. Так, в последние годы сократилось число больничных коек, потому что они недешево обходились. Ликвидировали запасы масок, они занимали место на складах и казались ненужными. Кто ими пользовался последние три десятилетия? Здравоохранение стоит дорого и не приносит прибыли. Но когда грянул COVID-19, оказалось, что время потеряно. И политикам каждый день пришлось принимать решения, а они к этому не привыкли.

— В начале пандемии во Франции катастрофически не хватало масок, однако министр здравоохранения утверждал, что они не нужны и даже могут быть опасны.

— Действительно, история с масками спровоцировала бесконечные дебаты и потерю доверия к правительству. Люди ждут от властей прежде всего правды. Самую горькую истину легче принять, чем ложь. В первом случае можно простить, а во втором — нельзя.

— Но говорят ли власти всю правду? Некоторые эксперты полагают, что часть информации о COVID-19 держится в тайне. Представляем ли мы, простые смертные, реальное положение дел?

— Не знаю, что творится в голове политиков, но почти уверен, что многое скрывалось, особенно вначале. За распространением вируса постоянно следят все лаборатории мира и крупнейшие специалисты. Они наблюдают за ним, как телескопы за небом. Немыслимо, чтобы эпидемиологи сразу не предупредили власти об опасностях нового вируса. Мы видели, как в Ухани в начале 2020 года срочно строили больницы. Не верится, что ни один врач или ученый не поднял тревогу. Но кто для борьбы с неизвестной опасностью решился бы сразу принять меры, которые нанесут урон экономике? Кто бы в январе 2020-го, когда еще было совсем мало больных, согласился на карантин, на закрытие школ? Нынешние поколения не были готовы пережить испытания, выпавшие на их долю. Они не знали ни одной большой войны, и, за исключением отдельных проблем, наша жизнь находилась под защитой. Ее лишил нас вирус.

— Создатели вакцин утверждают, что они эффективны на 90–95%. Вы верите в эти цифры? Некоторые специалисты сомневаются и задаются вопросом о побочных последствиях вакцинации, которые могут проявиться через несколько лет.

— Я верю и выступаю за вакцинацию. Без вакцин нас бы уже не существовало. Они помогли ликвидировать тяжелые болезни и спасли миллионы жизней. Ну а сегодня все мгновенно стали экспертами по прививкам. Многие думают, что вакцины появились словно из шляпы волшебника и что их создавали впопыхах. Но ученые трудятся над ними десятилетиями, разрабатывают технологии против того или иного коронавируса. Конечно, нам неизвестны их побочные последствия, но мы не знаем и всех последствий COVID-19. Кому придет в голову, что лучше подцепить заразу, которая атакует наши легкие, мозг, нервную систему, органы чувств, чем защитить себя вакциной? Если не вакцинироваться, что тогда делать? Обречь себя на пожизненный карантин? Даже коллективный иммунитет, видимо, не работает — мы видим это на примере Бразилии.

— Лаборатории всего мира участвуют в гонке за создание вакцины. Победителей ждут призы в десятки миллиардов долларов. Безнадежно отстав, Институт Пастера приостановил свою программу и выбыл из игры. Наверное, отцу французской вакцины было бы стыдно?

— Каждый за себя — здесь нет ничего нового. Страны закрывают границы, чтобы в первую очередь защитить самих себя. Сегодня Европа борется с пандемией, но вспомним, что еще в марте прошлого года не существовало никакого взаимодействия между соседями. Каждый спасался как мог. Сегодня мы видим войну Европы против Великобритании, в которой стороны обвиняют друг друга в «краже» вакцинных доз. Тем временем Израиль обогнал весь мир и вакцинировал более трети населения, тогда как во Франции этот результат составляет всего 2%. Самые развитые страны не стали сильнейшими в борьбе с пандемией, потому что для них часто экономика была важнее здравоохранения.

— «Франция хандрит, — констатирует газета «Монд», — вирус мутирует, распространяется всё быстрее, становится всё опаснее. Никто не знает, как всё сложится дальше». Вы согласны с этим анализом?

— Этот вирус каждый день преподносит нам новые сюрпризы. Как только начинает казаться, что решена одна проблема, сразу появляется другая, порой более сложная. Тем не менее я думаю, что благодаря вакцинам нам удастся одержать верх над COVID-19. И сейчас, когда мы разговариваем с вами, нельзя не отметить высокую эффективность русской вакцины. Небо пока затянуто грозовыми тучами, но на нем уже появился просвет. Он позволяет надеяться, что к лету мы обретем немного свободы. Но это лишь начало длинного, трудного пути, который поможет вернуться к прежней жизни. Пока же мы пребываем в «ковидном пузыре». Когда мы из него выберемся, нас ждут экономическая и психологическая катастрофы, вызванные пандемией. Потребуются многие годы и даже десятилетия, чтобы покончить с этим кризисом...

— Хештег JeNeMeConfineraiPas (#Янеуйдувкарантин) пользуется во Франции всё большей поддержкой. В случае карантина некоторые французы даже призывают к «гражданскому неповиновению». Их можно понять?

— Я понимаю психологическое отчаяние некоторых людей. Карантин ужасно влияет и на нашу мораль, и на нашу экономику. Коммерсанты, рестораторы, мир культуры, туризм, студенты находятся на последнем дыхании. Их голос должен быть услышан, нужны дебаты для поиска решений. Но я против гражданского неповиновения в том, что касается здравоохранения. Если в случае необходимости не уходить на карантин, возникнет перегрузка больничной системы. Это означает, что люди будут умирать. Важнейший приоритет — избежать катастрофы, которая разворачивается на наших глазах в таких странах, как Бразилия и Великобритания.

— «Франция — это страна 68 млн прокуроров», — жалуется Макрон на своих соотечественников, которые постоянно его критикуют. Вы один из таких прокуроров или, скорее, его адвокат?

— Я ни адвокат, ни прокурор. Не завидую членам правительства, которые подобно премьер-министру и министру здравоохранения могут быть только непопулярны, поскольку сообщают плохие новости. Одни французы их поддерживают, другие против каждого трудного выбора правительства, потому что экономическое выживание и здравоохранение — вещи несовместимые. Улучшаешь одно, ухудшаешь другое.

— Как вы переживаете нынешний кризис? Есть ли надежда увидеть свет в конце туннеля?

— Я очень озабочен будущим моих детей, людей, которые сегодня страдают, наших стариков, которые живут в изоляции и не могут встречаться с внуками из-за страха перед вирусом. Но я стараюсь не терять надежды. Мне повезло, что могу работать дома, продолжать писать. Мои воображаемые истории помогают мне мысленно путешествовать, забывать о том, что происходит вокруг. Я привык жить в самоизоляции, хорошо ее переношу, но, конечно, испытываю усталость.

— Собираетесь взяться за продолжение «Пандемии»?

— Пока не знаю, что напишу о нашем мире после пандемии. Не уверен, что читатели захотят сейчас читать про COVID-19. Я возвращаюсь назад, и действие моего нового романа, в котором не идет речь о вирусе, происходит в 1991 году. Работаю также над телесериалом — адаптацией моих комиксов «Бригада кошмаров».

— Когда снова поедете в Россию, где переведены почти все ваши книги?

— Три года назад я побывал в России, где встретил потрясающих читателей, открытых и доброжелательных. Непременно поеду к ним снова, когда мы сможем путешествовать без всяких санитарных рисков.

Справка «Известий»

Франк Тилье — бывший программист, писатель и сценарист, автор 20 триллеров, большинство из них издано в России. Наибольшим успехом пользуются «Пандемия», «Комната мертвых», «Иллюзия смерти», «Адский пояс для Красного Ангела», «Страх», «Последняя рукопись», «Фантомная память», «Лука, или Темное бессмертие». В прошлом году только во Франции книги писателя разошлись тиражом около 740 тыс. экземпляров. Живет в промышленном городке Мазенгарб на севере Франции.

Читайте также
Прямой эфир