Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Общество
Умерла актриса Анастасия Заворотнюк
Авто
Первый электромобиль Xiaomi появился в России
Общество
Путин поздравил детей и педагогов в преддверии Международного дня защиты детей
Мир
Лавров не исключил шагов РФ по ядерному сдерживанию в случае разворота США РСМД
Наука и техника
Ракета-носитель «Союз-2.1а» с кораблем «Прогресс МС-27» стартовала с Байконура
Общество
МЧС выпустило экстренное предупреждение о грозе в Москве
Мир
СМИ узнали о намерении ЕС лишить Венгрию постов в ЕК из-за отказа помогать ВСУ
Мир
Захарова заявила об ответе РФ на снятие Западом ограничений по оружию для Киева
Спорт
Гончаренко покинул пост главного тренера ФК «Урал»
Политика
Пост министра ЖКХ Крыма займет Максим Новик
Авто
ГИБДД заявила об отсутствии планов вводить штрафные баллы за нарушения
Происшествия
Летевший из Санкт-Петербурга в Сочи самолет экстренно сел в Минводах
Мир
В МИД Италии заявили об отказе страны отправлять солдат на Украину
Армия
ВС РФ уничтожили четыре безэкипажных украинских катера в Черном море
Мир
Парламент Великобритании официально распущен перед всеобщими выборами
Общество
В БЦ «Китай-город» начались обыски по делу экс-владельца банка «Югра»
Мир
Посольство РФ в Варшаве получило ноту об ограничении передвижения дипломатов

Фальк без фальши

Искусствовед Сергей Уваров — о том, почему новая выставка Третьяковки оказалась столь своевременной
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Ню, вызвавшее скабрезные комментарии Хрущева, портреты четырех жен, виды солнечного Самарканда и романтичного Парижа… На выставке Роберта Фалька, которая откроется в Третьяковской галерее сразу после разрешения музеям возобновить работу, немало вещей, способных заинтересовать широкую аудиторию. Но главное — это первая крупная ретроспектива великого художника русского авангарда, позволяющая в полной мере осознать масштаб его личности. И можно только поразиться тому, что цельное повествование удалось составить практически без обращения к западным собраниям.

Выставка Фалька — из тех, что можно назвать многострадальными. Изначально она планировалась на сентябрь, но коронавирус нарушил все планы, и хотя в начале осени музеи уже работали, старт столь важного проекта было решено отложить до декабря. Но и этому не суждено было состояться: с 13 ноября по указу мэра двери столичных арт-институций закрыты. Поэтому уже подготовленную экспозицию было решено представить виртуально, устроив онлайн-экскурсию и образовательную программу, а зрителей пустить сразу после снятия ограничений.

Вероятно, это не самый плохой вариант: если 16 января Третьяковка заработает, у публики будет хороший стимул тут же отправиться на Крымский вал, заодно посмотрев совсем недавно обновленную экспозицию искусства XX–XXI веков. Здесь надо сделать оговорку: если на всё хватит сил и времени. Поскольку ретроспектива Фалька — огромная, и меньше двух часов на нее отводить не стоит. Представлено около 250 работ (живопись плюс графика), и охватывают они более полувека творческой деятельности Роберта Рафаиловича.

Но дело не только в количестве. Куда важнее, что многие вещи надолго приковывают внимание и заставляют возвращаться к ним снова и снова. В живопись Фалька хочется всматриваться, любоваться не только целой композицией, но и мельчайшими деталями, штрихами, нюансами, это доставляет почти физическое удовольствие. Будет ли возможно хождение кругами в нынешних пандемических условиях, когда от музеев требуют жестко разграничивать зрительские потоки — вопрос. Тем важнее никуда не спешить, позволить себе раствориться в красоте.

В этом плане Фальк — «старомодный» художник, даром что некоторое время шел в ногу с авангардистами, экспериментировал с кубизмом, а под конец жизни стал иконой для революционеров второй половины века — нонконформистов. Концепция и даже стилевые поиски для него всегда вторичны, а непосредственная красота, пусть и индивидуальная, не всегда соответствующая массовому вкусу — первична.

Уже в 20 лет он пишет чисто импрессионистскую вещь «Голубые березки зимой» (1906–1907): эфемерные серо-молочные стволы деревьев будто истаивают на фоне светло-голубого неба и облаков. К тому же периоду относится «Лиза в розовом» (1909) — портрет первой жены художника Елизаветы Потехиной. Обе эти картины, встречающие зрителя в самом начале пути — нежнейшие и совершенно лишенные бунтарства юности. И обе они демонстрируют, что главное для этого художника — цвет. Вскоре Фальк отойдет от импрессионизма, затем вновь к нему вернется, а во второй половине жизни обретет нечто свое, что даже с трудом поддается классификации, но цвет так и останется его ключевым выразительным средством.

Это хорошо видно и по более поздней «Обнаженной в кресле» (1922–1923) из собрания ГТГ, представленной тут же, рядом с ранними произведениями. Сознательный анахронизм объясняется знаковой ролью этого полотна в истории отечественной культуры: именно с него для многих началось знакомство с творчеством и самим именем Фалька. А всё дело в скандальной выставке 1962 года в Манеже, которую посетил Никита Хрущев.

Говоря о Фальке, генсек воскликнул: «Вот я хотел бы спросить, женаты они или не женаты; а если женаты, то хотел бы спросить, с женой они живут или нет? Это извращение, это ненормально». Сегодняшнему зрителю трудно понять, глядя на эту картину, что так возмутило Никиту Сергеевича. Да, рубенсовские формы модели, да, коричнево-зеленоватый сезанновский колорит, не самый естественный для человеческой кожи. Но даже на фоне других авангардных ню 1920-х это весьма умеренная вещь. И в ней, конечно, есть чувственность, только она не в объекте как таковом, а в любовной «лепке» формы, витальной энергии цвета, сиянии масла, которое у Фалька будто светится изнутри, как жемчужина.

Кстати, помимо этой хрестоматийной работы на выставке Третьяковки есть и куда менее известная «Обнаженная (лежащая)» того же 1922 года — в Москву холст прибыл из Лихтенштейна, и это один из немногих европейских «гостей» ретроспективы. В нем как раз непосредственного эротизма больше — модель лежит, закинув руку за голову, и в позе ее есть прелестная недосказанность. Зритель волен сам вообразить развитие сюжета. Но не прелести дамы притягивают взор в первую очередь, а цветовые переливы, симфония оттенков фона — серой стены и красно-коричневого ложа.

В конце 1920-х Фальк отправится в Париж, где проживет до 1937-го. Там он окончательно распрощается с кубизмом, который у него доминировал в период «Бубнового валета», и обратится к традициям старых мастеров. Изображение станет более реалистичным, а цвет — более глубоким, изысканным, нюансированным. Метаморфозы стиля удачно совпадут с изменениями в личной жизни: на смену броским образам Потехиной и Киры Алексеевой (второй жены — кстати, дочери Станиславского) придут сосредоточенные, психологически точные изображения Раисы Идельсон, третьей супруги. А вернувшись в СССР, Фальк напишет ряд великолепных портретов своей последней спутницы, Ангелины Щекин-Кротовой, соединив в них черты прошлых периодов.

Экспозиция наглядно демонстрирует эту эволюцию, и не только на портретах, но и на пейзажах, среди которых есть и ранние крымские, и «средние» французские, и поздние подмосковные. Особо стоит отметить вещи, написанные в эвакуации во время Великой Отечественной: в эти мрачные годы живопись Фалька была наполнена солнцем Средней Азии.

И, пожалуй, именно виды Бухары сегодня будут для зрителей особенно актуальны: они обладают почти терапевтическим воздействием, и в морозные тревожные дни так приятно «нырнуть» в жаркие краски и вспомнить о том, что искусство это пережило и репрессии, и войну, и критику властей, и долгое полузабвение, а теперь возвращается к нам тоже не в самый благополучный момент. Вопреки всему.

Автор — кандидат искусствоведения, обозреватель «Известий»

Позиция редакции может не совпадать с мнением автора

Прямой эфир