Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Общество
Синоптики предупредили о рекордно высоком атмосферном давлении 5 декабря
Мир
ДТЭК сообщила о новой волне отключения света на Украине
Мир
ООН подключилась к разблокировке удобрений РФ в Латвии
Происшествия
У бара в Санкт-Петербурге произошла драка с участием Григория Лепса
Происшествия
Машина съехала в реку в Наставническом переулке в центре Москвы
Спорт
Сборная Англии сыграет с Францией в четвертьфинале ЧМ-22
Наука
Российское лекарство от слабоумия готово к клиническим испытаниям
Мир
Представитель президента Турции призвал Запад не сжигать мосты с Россией
Общество
Синоптик предрек выпадение около 40% месячной нормы снега в Москве 9 декабря
Общество
Глава МЧС Куренков вылетел на место обрушения дома в Нижневартовске
Мир
На чешском полигоне Либава начались совместные учения с украинскими боевиками
Экономика
ОПЕК+ сохранила план по добыче после утверждения потолка цен на российскую нефть
Главный слайд
Начало статьи
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Павел Басинский считает, что заслуги спутницы великого писателя трудно переоценить. Уверен, что взгляды Софьи Андреевны разделяют миллиарды женщин по всему миру. И объясняет, почему c точки зрения монархии Лев Толстой был государственным преступником. Об этом лауреат Госпремии рассказал накануне открытия Московской международной книжной ярмарки (ММКВЯ), где будет представлена книга «Соня, уйди!».

— Вы проснулись знаменитым после выхода первой книги толстовской трилогии «Бегство из рая». Жизнь «за стеклянными стенами» в яснополянском доме вызвала живой отклик у читателей всех возрастов. Почему же биография Софьи Андреевны заставила себя ждать более десятилетия?

— Жанр биографий вообще очень трудоемкий, нужно подолгу сидеть в архивах, искать, читать, но дело, конечно, не только в этом. Предложения написать о Софье Андреевне я стал получать вскоре после выхода «Бегства...», но, честно говоря, долго не мог решить, как к этому подойти. О жене Толстого должна писать женщина. Просто потому, что есть моменты, которых я просто не понимаю: например, что значит родить 13 детей или как в зрелом возрасте влюбиться в музыканта.

Екатерина Барбаняга

Поэт и прозаик Екатерина Барбаняга

Фото: vk.com/bar_ek

Но тут вдруг нашелся выход: новая книга — это взгляд мужчины и женщины, роман-диалог. Мой соавтор — петербургский прозаик и поэт Екатерина Барбаняга, она мама двоих детей и деловая женщина, долгое время возглавлявшая пресс-службу фонда «Живая классика». И вот на удаленке, за три месяца карантина мы написали 15 авторских листов текста. Это невероятные темпы для меня, учитывая, что я не выпускал ничего нового с 2017 года. Вышло десять диалогов плюс очерки о Софье Андреевне Власа Дорошевича и выдержки из ее дневников.

— Как вы с соавтором определили роль Софьи Андреевны в жизни Толстого? Была ли она его верным другом, создавала ли тылы или, напротив, мучила?

В первом же диалоге, который называется несколько провокативно «Введение в софьеведение», мы сразу обозначили, что перед нами стоит очень сложная задача — говорить о Софье Андреевне не как о супруге гения, которая переписывала «Войну и мир» и вообще верой и правдой ему служила, а как о самостоятельной личности, написавшей на полях его биографии свою историю. Неслучайно ее мемуары называются «Моя жизнь».

Да, это жизнь при муже, но жизнь самостоятельно мыслящего человека с другими взглядами, привычками, характером, мировоззрением. Казалось бы, кому дело до ее взглядов? За Толстым идея, традиция, у него десятки тысяч поклонников — и при жизни, и в посмертии. Взгляды Софьи Андреевны гораздо проще, но дело в том, что их разделяют миллиарды женщин по всему миру.

Толстой

Лев Толстой обсуждает рукопись с женой Софьей Андреевной, 1909 год

Фото: РИА Новости/Игнатович

Многие детали мне помогала найти мой соавтор. Например, в знаменитой кинохронике пионера русского кинематографа Александра Дранкова, снимавшего супругов в Ясной Поляне, всё мое внимание приковано к старику, он меня гипнотизирует, как удав Каа бандерлогов. А Екатерина вдруг замечает, во что одета Софья Андреевна, как она движется, как обрывает сухие листики на кустах роз. Или как она шутит. Например, называла Ванечку, их последнего сына, лучшим послесловием к «Крейцеровой сонате». Это была самая удачная шутка Софьи Андреевны за всю ее жизнь! Она вообще-то была не мастерица шутить, больше — грустить. Но тут не в бровь, а в глаз.

Дело в том, что, написав «Крейцерову сонату» в конце 1880-х годов, Толстой по совету Черткова написал еще и «Послесловие» к ней. Повесть хотя и не была еще опубликована в России, но ходила по рукам в списках, ее многие прочитали. И недоумевали: что он хотел этой повестью сказать? Что не надо жениться? Не надо размножаться? Но тогда прекратится род людской… В общем, это «Послесловие» вызвало шок у читающей публики.

И вот в 1888 году на свет Божий появляется последний ребенок Толстых — Ванечка. Толстому — 60 лет, Софье Андреевне — 44. По меркам XIX века они старик и старуха. Когда к Толстым приезжали гости и восхищались Ванечкой (а он был необычный ребенок, такой ангел во плоти), старая нянька Толстых, деревенская женщина, говорила гостям: «Как им не стыдно! Они старики!» Ванечка же не из воздуха родился. Вот Софья Андреевна и пошутила.

— Бытует мнение, что если бы Ванечка не умер, семейная жизнь Толстых могла бы сложиться благополучнее.

Толстой

Толстой в кругу семьи и гостей в Ясной Поляне, 1888 год

Фото: РИА Новости/Борис Приходько

— Мой соавтор считает, что Ванечка мог бы стать подушкой безопасности, чем-то смягчающим удары, претензии одного к другому, но насколько же это был бы несчастный человек… Вы себе можете представить, какая это нагрузка для психики — быть сдерживающей и примиряющей силой между двумя самыми родными и любимыми людьми? Не думаю, что разногласия разрешились бы, если кто-то всё время стоял между ними и гасил раздор. Каждый оставался бы со своей болью.

— Как появилось заглавие «Соня, уйди»?

Это фраза, которую Толстой выкрикнул жене еще на начальном и, казалось бы, безоблачном этапе их совместной жизни. Она сидела на полу, что-то шила, вошел Лев Николаевич и сказал: «Соня, встань!», она удивилась, ответила: «Зачем, тут же тепло». И вдруг у него сделалось злое лицо, он закричал «Уйди!», разбил барометр, заплакал. И она, не понимая, в чем дело, выбежала. Он тоже не понял, что произошло.

— Претензии к Софье Андреевне сводятся к следующему: изводила, ревновала, устраивала истерики. Есть мнение, что он ушел из Ясной Поляны и принялся скитаться на старости лет, чтобы не видеть ее. А результатом стало заболевание и смерть на полустанке в Астапово.

— Да, он ушел от нее. Но в том, что их отношения разладились, была, безусловно, и вина Льва Николаевича. В последние месяцы совместной жизни она чувствовала себя очень одинокой из-за конфликта с завещанием — все литературные права были поделены между младшей дочерью Сашей и литературным секретарем Владимиром Чертковым.

Толстой

Портрет Л.Н. Толстого и С.А. Толстой. Художник Илья Репин, 1907–1911

goskatalog.ru

Но все были за него, а за нее только сыновья. Вообще, что бы там о ней ни говорили, ее заслуги трудно переоценить — Софье Андреевне мы обязаны существованием музеев-усадеб в Хамовниках и Ясной Поляне. Она законсервировала дом, сохранила прижизненную обстановку, была неформальным первым директором и экскурсоводом. Иначе всё бы растащили — не секрет, что обделенные наследством сыновья хотели продать усадьбу американцам, в годы революции под Тулой размещались штабы Красной армии. Она даже обращалась к царю с прошением дать Ясной Поляне статус национального музея, но, конечно, получила отказ.

— Неудивительно. «Два царя у нас — Николай II и Лев Толстой», — писал в конце 1890-х издатель журнала «Новое время» Алексей Суворин. В авторе «Войны и мира» видели угрозу власти?

— Более того, c точки зрения монархии Лев Николаевич был государственным преступником: он отрицал необходимость армии, спорил с церковью и православной доктриной, среди его последователей были не только народники, но и левые эсеры, террористы и большевики. И в глазах Синода он был опасным человеком, его авторитет был невероятен, влияние на студенчество, разночинцев, крестьян огромно. Но самое главное — это я выяснил, когда писал «Святой против Льва», — за ним шла значительная часть низового священства. Он уже не овец уводил из стада, а пастырей.

Его не сажали только потому, что слишком известен. Толстой был свободным человеком, не терпел принуждения. В одном из ранних дневников, еще 18-летним юношей он записал, что мы достигнем совершенства, когда освободимся от всех внешних влияний.

Справка «Известий»

Писатель, литературовед и критик Павел Басинский в 1986 году окончил Литинститут имени Горького. Входит в постоянное жюри премии Александра Солженицына. Автор трудов, посвященных жизни и творчеству Льва Толстого и Максима Горького. Лауреат национальной премии «Большая книга» и Госпремии РФ.

Читайте также
Реклама