Широка страна: петербургский Манеж представил художников из «Немосквы»
Парящий в воздухе дирижабль, который при рассмотрении оказывается картотекой «шарашкиных контор», и целый парк аттракционов, сооруженный из самых простых материалов. Чудо-юдо-рыба-кит, внутри которого может поместиться не один человек, и серия фотографий о жизни «инаковых» людей. В петербургском Манеже открылась грандиозная по объему выставка «Немосква не за горами», созданная при участии Музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина. «Известия» оценили этап проекта NEMOSKVA, призванного развивать современную культуру в российских регионах.
Дирижабль и шляпа
Здесь представлены работы молодых художников из разных городов страны: Петербурга и Калининграда, Ижевска и Томска, Краснодара, Екатеринбурга, Перми. Помимо географического охвата удивляет широта в плане видов и техник искусства: от инсталляций, которые можно только созерцать, до интерактивных объектов, что нужно приводить в движение; от круглой деревянной скульптуры до вязаного горельефа.
Выставку составили семь кураторов под руководством Алисы Прудниковой, автора идеи и комиссара проекта. Каждый пригласил своих художников, объединив их по теме и образу.
— Выставка опровергает представление о том, что современное искусство утверждает свою ценность прежде всего в столице, — пояснил «Известиям» директор Центрального выставочного зала «Манеж» Павел Пригара. — Работа над экспозицией велась больше года, на ней представлены 80 художников из 21 города России, 68 работ создано специально для этого вернисажа.
При входе на выставку зрителей встречает огромный, застывший в воздухе дирижабль, представляющий собой старую картотеку. На ящичках — названия «шарашкиных контор», организаций тюремного типа, где работали ученые, инженеры и техники. В витрине рядом выставлена соломенная шляпа Николая Лансере, художника и архитектора, прошедшего адовы круги лагерей. Николаю Евгеньевичу и посвящена эта инсталляция Александра Морозова.
— Дирижабль, столь важный для молодой советской страны образ прекрасного светлого будущего, художник утяжелил репрессивной историей, — рассказал куратор Евгений Кутергин. — Лансере связан с пространством, где мы находимся: он перестраивал здание Конногвардейского манежа в гараж ОГПУ, сегодня это ЦВЗ «Манеж». То есть инсталляция активизирует память места.
У входа в сектор «Летаргия» посетителей встречает жутковатый страж, слепленный из похоронных атрибутов. Пройдя в его владения, вы видите огромного кита с целым городком на спине, из самой высокой башни вьется дымок. В брюхо кита можно залезть, ощутив себя пророком Ионой, и почувствовать специфический, напоминающий о гниении запах, который дают натуральные материалы — кажется, это войлок, сено и глина. Рядом на стене висит как бы посмертная маска Гоголя на старой подушке, выполненная в технике скульптурного вязания. Эти и другие произведения создают атмосферу той самой летаргии, затяжного сна, материализуют стагнацию, с которой многие ассоциируют жизнь провинциальных городов. Но здесь также ставится вопрос и о дремлющем потенциале, импульсах к пробуждению.
У фонтана, в тот же час
Содержательна близка этому разделу инсталляция «Фонтан», которая относится к другой зоне — «Смерть не за горами» куратора Артема Филатова. Василий Кононов-Гредин сделал работу специально для данного пространства, и она сюда отлично вписалась. Это гигантская чаша, подвешенная на цепях, уходящих куда-то в верхотуру Манежа, на краях чаши застыла вода. Массивный предмет, будто взятый из древних ритуалов, подчеркивает высоту выставочного зала и задает вертикаль.
— Наш куратор решил рассказать через нас, художников, о наших городах, ничего нам не навязывая, — пояснил Василий Кононов-Гредин. — Я представляю здесь Киров, в котором фонтан — одна из ключевых локаций, это место встречи, точка пересечения людей.
На втором этаже Манежа разбит парк культуры и отдыха. На первый взгляд это пространство цветастое, радующее глаз: тут и бассейн с гигантскими пенопластовыми фруктами, и легковая машина, в которую можно сесть и врубить ту или иную электромелодию, и автомат-клешня, чтобы за монетку вытащить одну из игрушек. Но замечаешь, что все эти аттракционы сделаны из материалов, ассоциирующихся с ушедшим прошлым, советской эпохой, откуда и происходит понятие «ЦПКиО».
Рядом с ностальгическим парком — сектор «Теория кротовых нор», связанный с темой изолированности, так понятной в наше посткарантинное время. Кротовые норы — как бы параллельные миры, которые существуют отдельно от обычной жизни. Сюда, например, относятся выразительные фотографии Елены Аносовой, запечатлевшие заключенных женщин.
Все эти работы, поднимающие различные вопросы и сделанные из очень разных материалов, создают своеобразный космос российского искусства, где «и горний ангелов полет, и гад морских подводный ход». Здесь ощущается, сколь огромно пространство, существующее независимо от столицы, и насколько силен его потенциал. В общем, «Немосква» грядет.
