Третьяковская галерея открыла ретроспективу Зинаиды Серебряковой
Третьяковская галерея открыла одну из главных экспозиций года. Масштабная ретроспектива Зинаиды Серебряковой имеет все шансы повторить успех выставки Валентина Серова. Как и автор «Девочки с персиками», Серебрякова создала коллективный портрет эпохи, но вместо артистов и состоятельных людей в центре ее внимания были собственные дети и она сама.
Знаменитый автопортрет «За туалетом» (1909) — лишь одно из множества изображений художницы, представленных в экспозиции. Здесь же — прелестный эскиз из частной коллекции, сюжетно схожий с третьяковским шедевром. Но вместо кокетливой полуусмешки — сияющая улыбка и открытый взгляд. Еще один автопортрет (тоже из частного собрания) представляет нам совсем юную девушку с меланхоличным взглядом. «Красавица, богиня, ангел» — и одновременно земной, реальный образ.
Это сочетание прекрасного, по-рафаэлевски возвышенного и совершенно осязаемого — одна из главных особенностей Серебряковой-портретиста. Ее девочки за роялем как будто сошли с открытки, а полотна балетной серии с изображениями большеглазых учениц-танцовщиц (здесь Серебрякова наследует Дега) и вовсе стоило бы использовать в качестве рекламы хореографической студии. Но в то же время это обычные дети, запечатленные с психологической точностью и бесконечной материнской любовью.
Отдельный отсек на выставке выделен под изображения Жени, Шуры, Тани и Кати Серебряковых в младенчестве. Портреты спящих и играющих пухлощеких деток умиляют даже не столько живописными образами, сколько трогательными надписями: «Шура, 18 ноября, два с половиной месяца», «Так заснул Бинька. В 2 часа дня 23 октября (в день, когда заболел скарлатиной)». Наполненный тихим семейным счастьем «инстаграм» Зинаиды Серебряковой воспринимается совершенно иначе, если знать продолжение истории: уехавшей в эмиграцию художнице не позволили забрать с собой сына и дочь.
Никогда еще творчество Серебряковой не было представлено у нас столь широко. Экспозиция заняла весь Инженерный корпус в Лаврушинском переулке. На третьем этаже разместились произведения русского периода, созданные до отъезда во Францию в 1924 году, на втором этаже — работы, созданные в эмиграции. В их числе — малоизвестные у нас пейзажи из Марокко, а также не выставлявшиеся в Москве декоративные панно из бельгийской виллы барона Ж.-А. де Броуэра.
В каком-то смысле это нетипичная Серебрякова: женские фигуры «ню» аллегорически отражают увлечения заказчика — юриспруденцию, природу, искусство… В качестве фона использованы фрагменты географической карты. Долгое время считалось, что панно написаны неизвестным фламандским художником. Однако руку российской мастерицы выдает подход к изображению обнаженной натуры.
И в поздних панно, и в ранних работах русского периода Серебрякова не приукрашивает фигуры моделей и не боится анатомически точной конкретики. Но в этом реализме — бесконечная притягательность, а порой и эротизм ее образов («18+», предусмотрительно указано на огромном каталоге).
Крупное полотно «Баня» (1913) из собрания Русского музея — гимн естественности. В приземленном действе и несовершенных телах художница подчеркивает обаяние молодости. Изображая лежащих служанок и переодевающихся балерин, крестьянок и купальщиц, Серебрякова балансирует между невинностью и чувственностью.
Но за всеми работами, в конечном счете, проглядывает личность самой Серебряковой: кокетливой девушки, нежной матери, наблюдательной путешественницы и, несмотря на все невзгоды и трагедии, бесконечно влюбленного в жизнь человека.
