Первый месяц весны и начало апреля ознаменовались в мире моды серией знаковых мероприятий. В Москве завершилась неделя моды Mercedes-Benz Fashion Week Russia, день моды прошел в Санкт-Петербурге, более 30 мировых лидеров индустрии моды из девяти стран собрались в Москве на конференции Fashion Futurum, чтобы обсудить современные модные тенденции. А свидетельствуют они о смене ориентиров.
Исследования и годовые отчеты фиксируют падение дохода у традиционных ритейлеров и крупных брендов на фоне массового выхода на мировые рынки новых дизайнеров и компаний. Массовый выход — это десятки тысяч новых марок в год, от пальто до шляпок. Россия тоже в тренде. Это чувствуется и на примере Mercedes-Benz Fashion Week Russia: в год нам поступают 300–400 новых заявок от дизайнеров. Отбирать лучших — этого уже мало, потому что дизайнеров слишком много.
Задача стоит шире — сформировать новую коллективную эстетику. Показы в Манеже в Москве, широко освещаемые во всем мире, приблизили нас к этому.
Как отметил американский Forbes, «растущие кадры молодых «визионеров стиля» в России близки к тому, чтобы оказаться в центре внимания». Подобных цитат из мировых СМИ о России можно привести много — за последние три года Национальная палата моды сдвинула фокус недели моды на новое поколение fashion-дизайнеров. Я считаю, именно оно сможет сделать из Москвы мировой центр моды — fashion-герои прошлых лет больше стараются для Парижа.
Реакция на происходящее на подиуме в Москве соответствует еще одному мировому тренду: смена потребительской модели. Миллениалы — первое поколение, выросшее в цифровую эру, — только недавно вошли в мир большого fashion-шопинга. Исследователи утверждают, что следующее за миллениалами поколение Z — те, кто родился после 1995 года, — по количеству людей больше, чем любые другие поколения за последние 100 лет.
Это значит, что все стараются уже сегодня угадать предпочтения этого растущего сообщества, которое к 2030–2035 годам окажется в зените потребления. Ответственного потребления, скорее всего, а это значит, что мировое разделение труда в моде, которое выпестовано за последние полвека, окажется неактуальным.
Индустрия моды оказалась одной из последних, куда пришла автоматизация. Но пришла же, и не только она. Гиганты fast fashion и китайские фабриканты активно внедряют инновации и экспериментируют с технологиями, такими как 3D–сканирование и печать, робототехника и даже искусственный интеллект. Хорошая новость в том, что в моде этот процесс начался всего несколько лет назад. Другая хорошая новость — у России есть потенциал.
Наличие фэшн-талантов и молодых технопредпринимателей позволило мне год назад выйти с соответствующей концепцией в Агентство стратегических инициатив (АСИ), которая затем превратилась в проект дорожной карты FashionNet. Мода, как оказалось, идеально вписывается в Национальную технологическую инициативу АСИ.
Производство одежды — одна из последних традиционных отраслей, где мало что поменялось за 100 лет. При этом мировой рынок текстиля, обуви и одежды колоссальный — почти $3 трлн в год. Возможности на этом рынке явно недооценены. Мода — одна из самых высокомаржинальных индустрий, при том, что создание одного рабочего места в ней — самое дешевое. Даже первые швейные роботы дешевле аналогичных устройств, собирающих электронику.
Но здесь есть плохая новость: далеко не все российские чиновники следят за переменами, считают, например, что компьютер может скроить пиджак, но сшить его могут только вручную и нигде в мире роботы пиджаки не шьют... Многие сомневаются, что удастся полностью заменить швей на роботов: сложный крой требует умелых рук.
Десять лет назад такие же сомнения высказывались относительно перспектив цифровой печати на тканях — это было дорого, а принт не был достаточно стойким. Сегодня эти сомнения не подтвердились — текстильные принтеры активно используются и в «люксе», и в масс-маркете.
Развитие электронной коммерции, улучшение логистики и соцсети спровоцировали рост числа небольших модных брендов — в количествах, выходящих за рамки разумного. Этому способствует и растущий спрос на уникальные вещи, а новое поколение относит к ним не только люкс.
Сегодня, в отличие от того, что было еще пять лет назад, дизайнер может продаваться на весь мир, не выходя за пределы своей студии. Очевидно, новый технологический порядок придется учитывать всем, кто заинтересован в развитии. А идея FashionNet уже поддержана Минпромторгом — в лице замминистра, статс-секретаря Виктора Евтухова, отвечающего за легпром.
Стремительная трансформация мировой fashion-индустрии определенно открывает широкие возможности для нашей страны, которая никогда не ставила моду в список приоритетов. Профессиональные пессимисты, конечно, скажут (да и ноют уже), что нам не догнать, не перегнать, но это и про космос говорят. Наш стартовый капитал — в творческих талантах и тех, кто может создавать технологии, придумывать новые идеи.
Вы удивитесь, но в этой области нет еще и намека на монополистов и даже на явных лидеров. Уникальный случай, когда мы прописываем сценарий для работы на старте — это то, чем сейчас занимается в АСИ Палата моды и большое количество экспертов в рамках нашей инициативы. Просто многим всё еще кажется, что мода — это про стрит-стайл и девочек. Не без этого, конечно, но в первую очередь это огромный рынок, который начал самую большую перестройку в своей истории.
Автор — исполнительный президент Национальной палаты моды
