Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В эти дни 100-летия Февральской революции есть еще один повод задуматься над судьбами нашей страны, попытаться извлечь полезные уроки из прошлого. Ведь история — это не просто череда трагедий, набор триумфов и преодолений, а основа, которая делает человека гражданином.

Россия как государство формировалось на протяжении многих веков. Сталью воина и пером дипломата расширялись ее пределы, включались новые территории, объединялись новые народы, имеющие свои традиции, религию, культуру. Одной из ярких, одновременно героических и трагических страниц истории можно назвать вхождение в состав Российской империи территории Кавказа и Закавказья. Эти события XIX века известны по произведениям великих мастеров слова, поэтов и писателей Пушкина, Лермонтова, Толстого. Однако с годами на массовое сознание россиян стали накладываться исторические заблуждения, некоторые из которых сегодня становятся питательной средой для нагнетания в обществе экстремистских настроений на национальной и религиозной почве. Жители других регионов страны нередко воспринимают представителей народов Кавказа не как соплеменников, друзей и союзников, а как «покоренного и временно замиренного врага». В то же время в отношении Кавказа делаются попытки распространить представление о «колониальном владычестве» и «кровавом завоевании», излишне идеализируется период Кавказской войны против России (1817–1864 годы).

Тем, кто спекулирует на «колониальной теме», можно посоветовать вспомнить о том, как обращались с американскими индейцами европейские колонизаторы. Народы Кавказа в отличие от них сохранили свою культуру, языки, государственность и как независимые страны, и как самодостаточные административно-государственные образования — полноправные субъекты Российской Федерации. Хотя в годы Кавказской войны сотни тысяч человек эмигрировали. Но, как показало время, ни один кавказский народ не обрел на чужбине своей национальной государственности: ни азербайджанцы в Иране, ни армяне в Турции, ни представители огромной северокавказской диаспоры на Ближнем Востоке, которые даже не имеют автономного статуса в странах проживания.

Изначально вхождение ряда территорий Северного Кавказа и Закавказья в состав российского государства осуществлялось преимущественно политико-дипломатическими средствами, с сохранением их внутренней автономии и самостоятельности. По сути Кавказская война никогда не рассматривалась российской властью как война против ислама, не была «крестовым походом», а укладывалась в логику феодальной политики того времени. В одном из писем императора Николая I начальнику Отдельного Кавказского корпуса генерал-адъютанту А.И. Нейдгардту можно прочесть слова о том, что следует «щадить все, что покоряться будет без боя; в особенности оказывать уважение к муллам, мечетям и к вере».

О примирении говорит и письмо имама Шамиля Александру II, в котором он завещал своим детям «быть среди искренних подданных русского государства, повиновением приносить пользу их новой родине и служить, не принося ущерба и не изменяя».

Если в XVIII веке Россия позиционируется как православная страна, то в XIX веке, по мере включения в состав державы католической Польши, мусульманских Кавказа и Средней Азии, российское государство начинает движение в сторону поликонфессионального уклада. Знаковым событием в этом процессе можно назвать утверждение в 1903 году указом Николая II Временных правил для паломников-мусульман — данный нормативный акт впервые обеспечивал равные права российским мусульманам и христианам.

Другим ярким подтверждением успеха интеграции кавказских народов в российское государство можно назвать сформированную в 1914 году Кавказскую туземную конную дивизию — одну из наиболее боеспособных конных частей Русской императорской армии, которая на 90% состояла из добровольцев-мусульман, уроженцев Северного Кавказа и Закавказья. Командиром этой воинской части, вошедшей в историю как «дикая дивизия», был назначен младший брат российского императора великий князь Михаил Александрович, наследовавший впоследствии российский престол. В годы Первой мировой войны дивизия провела ряд оборонительных и наступательных операций, в том числе принимала участие в знаменитом Брусиловском прорыве. Только количество пленных, взятых дивизией за годы войны, в четыре раза превышало ее собственный численный состав. Все офицеры «дикой дивизии» были удостоены боевых орденов и около 3,5 тыс. всадников (каждый второй) были удостоены Георгиевских крестов и Георгиевских медалей «За храбрость». Многие видные представители российского дворянства считали почетным служить офицерами в этой дивизии. Например, во 2-м Дагестанском полку в чине прапорщика служил сын Льва Толстого — Михаил Толстой.

«Дикая дивизия» была вполне успешным проектом создания новой элиты, многонациональной и поликонфессиональной, изначально скрепленной боевым братством. Она доказала, что противоречия периода Кавказской войны были в основном преодолены.

Воинская доблесть представителей народов Кавказа снискала заслуженное уважение и получила высокую оценку не только в годы русско-японской и Первой мировой войн. Мужеством на полях сражений Великой Отечественной войны и трудовыми подвигами в тылу многие мои земляки навечно вписали свои имена в историю нашей страны.

Как справедливо отметил президент России Владимир Путин, обращаясь к Федеральному собранию, «...у нас единая, неразрывная тысячелетняя история, опираясь на которую мы обретаем внутреннюю силу и смысл национального развития» и «уроки истории нужны нам прежде всего для примирения, для укрепления общественного, политического, гражданского согласия».

В истории России было немало трагических страниц. Но было много такого, чем мы вместе можем гордиться. Важно искать в прошлом не поводы для обиды и недоверия, а то, что нас объединяет. Во имя будущего, укрепляя духовные скрепы единства российской нации.

Автор — заместитель председателя Совета Федерации Федерального собрания Российской Федерации, член Совета по межнациональным отношениям при президенте РФ

Читайте также
Прямой эфир