Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Авто
В РСА перечислили основные тенденции в сфере ОСАГО
Мир
Белый дом опубликовал фото лидеров США, РФ и КНР после трехсторонней встречи
Мир
Трамп понимает возмущение Путина атаками ВСУ на Крымский мост
Мир
Politico сообщило о критике Трампом европейских стран за расходы на помощь Украине
Общество
Посольство потребовало разъяснений о возможном участии Destinus в атаках РФ
Мир
Bloomberg сообщило о планах трех европейских стран провести переговоры с РФ
Армия
Инструктор-сапер рассказал о самых опасных минных ловушках в зоне СВО
Мир
Что произошло за день 19 ноября. Главное
Общество
Умер бывший судья Конституционного суда РФ Михаил Клеандров
Спорт
«Металлург» возглавил общую таблицу КХЛ после победы над «Трактором»
Здоровье
Нарколог развеял популярный миф о глинтвейне в холода
Происшествия
Силы ПВО уничтожили 33 украинских БПЛА над регионами России
Мир
Кандидат в президенты Франции захотел изъять российские активы
Авто
Страховщики пожаловались на рост мошенничества по ОСАГО
Происшествия
Число пострадавших при атаке БПЛА на Курск увеличилось до 13 человек
Мир
Кушнер отметил важность Совета Россия – НАТО для будущей безопасности Европы
Общество
Режиссер Бортко рассказал о живших в сталинскую эпоху деде и отце
Общество
Суд взыскал почти 3 млн рублей в пользу Цигаль-Полищук за залитую квартиру

Дружить без обязательств

Политолог Борис Волхонский — о том, какой может быть роль России в складывающейся геополитической конфигурации при президенте Трампе
0
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

В дискуссиях о возможной внешнеполитической линии новой администрации США при президенте Дональде Трампе постоянно присутствуют две взаимоисключающие темы. С одной стороны, делается излишний упор на личность самого будущего президента и на его порой резкие заявления, с другой — утверждается, что от личности президента внешняя политика США не зависит и Штаты будут гнуть свою линию вне зависимости от того, кто сидит в Овальном кабинете.

На самом деле и в том, и в другом подходе заключается лишь часть правды. Действительно, личность президента мало влияет на общую линию государства. Трамп — выразитель интересов весьма могущественных сил внутри США, которых не устраивает та политическая роль, которую Штаты взвалили на себя после Второй мировой войны и которая с особой очевидностью проявилась с началом XXI века. По сути, происходит отход от модели США как транснациональной корпорации и переход к модели национального государства. А значит, высказывания Трампа следует расценивать как отражение целостной концепции влиятельных деловых и политических элит, остававшихся в тени последние десятилетия.

Суть этой концепции заключается в том, что США не должны, да и уже не могут брать на себя функции «мирового жандарма» и беспредельно вмешиваться в конфликтные ситуации в любой точке мира, где ход событий не укладывается в рамки «общечеловеческой», а по сути — западной либеральной модели. И в этом контексте высказывания пока еще не президента Трампа становятся своего рода «маркерами», позволяющими сделать вывод о будущих приоритетах внешней политики США на ближайшие как минимум четыре года.

Пожалуй, никогда раньше в высказываниях руководителей США не обозначалось столь явно главное противостояние современного мира — противостояние между США и Китаем. С одной стороны, на Транстихоокеанском партнерстве (ТТП) можно ставить жирный крест — и это, казалось бы, должно китайцев радовать. Но для Китая гораздо опаснее другое — это прежде всего стремление Трампа, а точнее, стоящих за ним сил, ввести протекционистские меры по защите своего рынка от китайской экономической экспансии и — как довесок к этой внешнеэкономической линии — стремление разыграть политическую карту Тайваня.

На этом фоне возникает вопрос: а как вести себя России в этой новой складывающейся глобальной конфигурации основных сил? А то, что России отводится одна из ключевых ролей, очевидно уже всем. И упомянутое заявление Могерини, и солидарное голосование Китая и России в Совбезе ООН по сирийской проблеме, и участившиеся визиты членов команды Трампа в Москву — все это свидетельствует о том, что каждый из значимых игроков хотел бы заручиться российской поддержкой в предстоящей «Большой игре».

В том же, что касается комплекса отношений, складывающихся в АТР, ситуация представляется куда менее очевидной. В годы холодной войны в Китае было популярно сравнение собственной внешнеполитической линии с поведением мудрой обезьяны, которая сидит на дереве или на вершине горы и наблюдает за схваткой двух тигров. До поры до времени и в современных условиях, когда контуры экономического противостояния с США уже обозначились, а контуры грядущего политического противостояния проявлялись всё отчетливее, Китаю удавалось по большому счету придерживаться той же модели поведения. Неизменная позиция «воздержались» при голосовании в Совбезе по критическим вопросам мировой политики, старательное избегание слова «союз» во взаимоотношениях с партнерами, стремление оставаться в тени — все это говорило о желании оттянуть момент открытого противостояния как можно дольше.

Сейчас, похоже, этот момент наступил, и Китай против своей воли оказался в роли одного из «тигров». И обе стороны, естественно, желали бы заручиться однозначной поддержкой России в этом противостоянии.

Но в интересах ли России бросаться в объятия одного из главных соперников?

Ситуативная поддержка США означала бы серьезное и долгосрочное ухудшение отношений с едва ли не главным сегодняшним партнером и соседом. К тому же — где гарантии того, что через четыре года силы, выступающие за сохранение за США статуса транснациональной корпорации и роли «мирового жандарма», не возьмут реванш над сторонниками идеи национального государства? А однозначная поддержка Китая может спровоцировать его, например, на попытку решить тайваньскую проблему силовым путем (а такие голоса из Пекина уже раздаются) с непредсказуемыми последствиями не только для Азиатско-Тихоокеанского региона, но и для всего мира.

В этой ситуации единственно правильной линией поведения во внешней политике представляется многовекторность: развитие конструктивных отношений со всеми странами, готовыми к этому, там, где это отвечает национальным интересам России, без каких-либо обязательств военно-политического характера. В конце концов, почему бы и нам не взять на вооружение модель «обезьяны и двух тигров» по примеру Китая?

Автор — заместитель руководителя Центра Азии и Ближнего Востока Российского института стратегических исследований

Читайте также
Прямой эфир